Книга Заложница Иуды, страница 24 – Игорь Толич

— Y aunque la vida me cueste, Llorona, No dejaré de quererte…

«Даже если мне придётся умереть — я не перестану любить…»

Песчинка за песчинкой я теряла себя, растворяясь в музыке. И чем дольше я пела, тем чище становился мой голос. Как будто вместе с кровью, вместе с болью, из меня выходил страх. Голос креп, будто подхваченный кем-то свыше.

Теперь я не чувствовала ни стекла под ногами, ни крови, ни страха.

Остались только две силы: мой голос — и его взгляд.

— No sé qué tienen las flores, Llorona, Las flores del camposanto…

«Не знаю, что скрывают цветы на кладбище...»

Каждое слово резало сердце, как стекло — кожу. Я пела о смерти. О любви, не умирающей даже под землёй. И я верила этим словам.

Когда песня оборвалась, я вдруг почувствовала, что пространство вокруг закачалось из стороны в сторону.

— Как такое возможно?.. — рвано выдохнул Алехандро.

Я не понимала, о чём он говорит. Не понимала уже ничего.

Мир плыл, смазываясь в белёсое марево. Контуры вещей таяли, словно в тумане. Голова гудела, как набат. Море, море внутри меня...

— Тереза?.. — звал кто-то, будто бы издалека.

Но ведь это не моё имя... не моё...

Последнее, что я увидела — белый свет, вспыхнувший под закрытыми веками.

А потом пришла тьма. Всепоглощающая тьма. Густая, как кровь на стекле.

Сознание возвращалось мучительно медленно, будто меня тащили через вязкое болотное дно. Тело не слушалось. Даже открыть глаза казалось задачей невозможной. Но я всё же справилась.

Передо мной раскинулось синее, ослепительно яркое море. Небо над ним было чуть светлее, прозрачное и безоблачное, будто кто-то натянул тончайшую голубую вуаль.

Уже утро?..

Я моргнула несколько раз и села. Под пальцами оказалось что-то мягкое — простыня, которая соскользнула с моей груди. Подняв взгляд, я увидела над собой тонкие прозрачные полотна, ниспадавшие с резных креплений.

Балдахин.

Это слово вспыхнуло в голове, и остатки сна мгновенно рассыпались.

— Доброе утро, — раздался знакомый до боли голос слева.

Я вздрогнула. Алехандро.

Он стоял у выхода на террасу, освещённый солнцем. Белая рубашка, небрежно накинутая на обнажённое тело, и светлые брюки подчёркивали его хищную природу и чёрные татуировки ещё ярче. Он успел переодеться после той ночи.

Я опустила глаза на себя — и ужас охватил меня целиком. Я была полностью раздета. Схватив простыню, резко натянула её до самого подбородка, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

Алехандро медленно приближался. С каждым его шагом меня охватывал леденящий ужас. Воспоминания о пытках нахлынули с новой силой: кровь, стекло, боль, унижение…

— Что вы сделали со мной?.. — прошептала еле слышно, беспомощно стискивая простыню в кулаках.

Герреро шёл уверенно, спокойно, как тигр, играющий с жертвой. Я знала, что не смогу защититься. Ни тогда, ни сейчас.

— Что вы сделали?.. — повторила, задыхаясь от надвигающейся паники.

Алехандро подошёл и сел на край кровати, так близко, что я ощущала тепло его тела. Его глаза — холодные, немигающие — вонзились в мои.

Я трепетала, дрожа каждым мускулом, не смея даже моргнуть. Каждое его движение могло означать новую вспышку боли.

— Как ты себя чувствуешь? — неожиданно спросил он.

— Ч..что?.. — мой голос дрогнул, выдав страх.

Алехандро внезапно схватил меня за запястье и дёрнул к себе. Я рухнула на кровать рядом с ним, простыня безнадёжно съехала вниз. Он смотрел на меня сверху-вниз, изучая внимательно, особенно мои волосы, раскинувшиеся по белоснежным простыням. Его взгляд прошёл по ним, словно изучая каждую прядь.