Книга Заложница Иуды, страница 16 – Игорь Толич

Через минуту в открытой двери появился Себастьян.

— Что ещё? — не глядя на брата, спросил я.

— Ты в порядке?

— В полном!

Он хмыкнул:

— Фрида меня чуть не снесла.

— Да мне срать.

— Ну, ладно.

Себастьян уже собирался уходить, когда я остановил его:

— Приведи её ко мне.

— Фриду? — удивился он. — Сейчас...

Он развернулся, но я снова остановил его:

— Нет. Не Фриду. Девку Мартинес. Её приведи.

Меня снова заперли в трюме. Я осталась без свежего воздуха и без солнечного света, зато, наконец, одна — и радовалась своему уединению. Больше всего мне не хотелось видеть ту неприкрытую жестокость, что горела в глазах чудовища по имени Алехандро Герреро. Конечно, встреча с ним ещё была впереди. Но хотя бы не сегодня.

К тому же в трюме было ощутимо прохладнее, что было совсем не лишним — на верхней палубе жара стояла адская, словно само солнце спустилось на наши головы. Однако куда сильнее жары меня терзал голод, который здесь было нечем утолить. Я забилась в угол и закрыла глаза, надеясь хотя бы ненадолго уснуть.

Однако заснуть мне не дали.

Люк с грохотом открылся, и вниз по лестнице спустился человек. За ним — второй. Потом третий.

Я не знала этих людей. Лица их были незнакомыми. Хотя… Кажется, одного я всё-таки узнала — тот, что приволок меня сюда полчаса назад. Видимо, он же охранял мою темницу. Но остальные?.. Их должности на этом судне вряд ли ограничивались обязанностями коков или грузчиков.

Глядя на их напряжённые, вспотевшие татуированные лица с похотливыми усмешками, я ощутила нутром, что происходит что-то недоброе. Я с трудом проглотила вставший в горле ком.

— Что вам нужно?.. — выронила тихо.

Несомненно, они слышали меня. Слышали, но ничего не ответили. Только их ухмылки стали ещё гадливее.

— Чего вы хотите?.. — я поползла назад, пока не уткнулась в стену. — Подождите... Что вы делаете?..

Я попробовала закричать, но один из мужчин мгновенно зажал мне рот. Двое других перехватили руки и ноги. Я вырывалась, как могла — билась, кусалась, дёргалась, — но всё было напрасно. Против троих громил у меня не было ни единого шанса.

Меня прижали к полу. Один сжал мои запястья, другой затыкал горло и рот, третий — задирал мой сарафан.

Всё это было похоже на страшный, слишком реальный сон, от которого невозможно было проснуться.

Нет... Нет, только не это...

Я пыталась звать на помощь, но получался только жалкий хрип. Моё сопротивление было бессмысленным. Слёзы застилали глаза. Я смотрела в потолок — туда, в бесконечную темноту. Смотрела, обещая себе не закрывать глаз. Не отворачиваться от тьмы, которая намеревалась меня поглотить. И всё же не сдаваться, вопреки всему. Эти твари могли осквернить моё тело, но душу мою они забрать не могли.

Я ощущала их вонючее дыхание, мерзкие руки на своей коже. Но, несмотря на это, больше всех ненавидела Алехандро. Именно он, как я была уверена, приказал устроить эту пытку. Он натравил на меня своих псов. Нелюдь… Подонок… Гореть ему в аду…

Но вдруг всё резко оборвалось.

Одно из мужских лиц внезапно исчезло. Затем я почувствовала, как ослабли хватки остальных. Я даже сначала не поняла, что произошло.

— ¡Malditos cabrones! ¡Les voy a cortar los huevos y hacérselos tragar! (* — «Проклятые ублюдки! Я вам отрежу яйца и скормлю их вам!», прим. авт.) — как гром, обрушился сверху чей-то разъярённый рык.