Книга Что я должен был сказать, страница 97 – Р. Л. Аткинсон

— Что случилось? — спросил Гриффин.

— Он уничтожил меня. — Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох. Рассказать Гриффину означало поделиться этой историей с кем-то, кто не был моим отцом. Я даже маме не рассказала всего после того, как всё рухнуло. Но было бы приятно, если бы кто-то еще знал, что произошло. Даже если для кого-то другого это не было чем-то особенным, для меня это имело огромное значение.

— Он был моим первым настоящим парнем после старшей школы. Я была первокурсницей, едва исполнилось восемнадцать, и чувствовала себя так, словно весь мир у моих ног. Он был на пару лет старше и учился со мной на одном курсе. Если честно, я даже не помню, на каком именно. Мы познакомились и с первого же дня стали неразлучны. Ко второму дню я уже была по уши влюблена. Наивная, знаю. — Я опустила голову.

Гриффин молчал. Выражение его лица было серьезным, но его пальцы продолжали поглаживать мои бедра.

— Мы официально стали парой всего через неделю после знакомства, и я таскалась за ним, как щенок. До этого момента я никогда не делала ничего большего, кроме поцелуев с языком, так что от него у меня порхали бабочки в животе, пока наши отношения на торпедной скорости неслись к катастрофе. Поначалу он был добрым и заботливым, расспрашивал обо мне, но в тот момент, когда ему удалось уговорить меня засунуть руки ему в штаны, всё сразу же изменилось. Позже я узнала, что это называется «любовной бомбардировкой», и это форма манипуляции. — Я взглянула за плечо Гриффина, мои щеки залились румянцем. Мне было стыдно, но тогда я была такой молодой и, надеюсь, с тех пор немного повзрослела.

— В любом случае, я была явно неопытной, поэтому он всё больше и больше подталкивал меня к разным вещам, говоря, что мне просто нужно больше практики, чтобы «удовлетворить его», — пробормотала я, не в силах смотреть Гриффину в лицо. Он, наверное, смеялся надо мной, и я не вынесла бы мысли увидеть его ухмылку. — С того момента всё между нами сводилось только к физической стороне. Он никогда не спрашивал у меня разрешения, когда что-то со мной делал, а после того, как его руки оказывались у меня под рубашкой или в штанах, он говорил, что я должна ему ответить тем же, даже если ему так и не удавалось уговорить меня на, ну, ты понимаешь...

Слезы беззвучно перелились через край и покатились по щекам. Зрение затуманилось, когда мое сердце разорвалось в груди. Прошло так много времени с тех пор, как я думала обо всем этом, столько всего было усвоено с тех пор, что я испытывала жалость к той девушке, которой когда-то была. Ей пришлось через столькое пройти.

— В общем, однажды он умолял меня о сексе, говоря, что я ему должна после трех месяцев отношений, и что ему стыдно, что он никогда не видел меня голой. Его друзья говорили ему, что это смешно. Он сказал, они твердили ему, что я использую его и просто вожу за нос. Но я с самого начала даже не хотела, чтобы он прикасался ко мне, потому что в основном мне было больно. Я не знаю, как я нашла в себе смелость солгать ему, но я сказала, что не могу увидеться с ним в тот вечер, потому что на следующий день у меня контрольная.

Его пальцы мягко стерли слезы с моих щек, и я наконец посмотрела на Гриффина. В его лице сквозило странное напряжение. Ярость, но в то же время и боль. Не из-за меня, а за меня.