Книга Что я должен был сказать, страница 49 – Р. Л. Аткинсон

— У тебя голос становится очень высоким, — небрежно бросил он. — А теперь брысь, сегодня я заканчиваю свою тренировку. — Ноа испарился так быстро, как только мог, оставив меня одну, пока что-нибудь еще не испортило его занятие с железом.

Я окинула взглядом зал, надеясь увидеть Гриффина, но в то же время молясь, чтобы этого не произошло.

Мой взгляд упал на фигуру в капюшоне в углу зала — он подтягивался. Я какое-то время наблюдала, поражаясь тому, с какой легкостью он это делал, и снова задаваясь вопросом, почему он не ответил на мой вопрос о своем худи. Несмотря на то, что я была сильной, именно это упражнение всегда давалось мне с огромным трудом.

Не хотелось признаваться, но я могла бы стоять здесь весь день и смотреть, как он это делает.

Нацепив фиолетовые наушники, я включила музыку погромче и приступила к тренировке. На протяжении всего занятия мы с Гриффином несколько раз встречались взглядами. Мы подолгу смотрели друг на друга, но ни разу не подошли. Я не совсем понимала почему, но, казалось, в этом и не было какой-то острой необходимости.

Просто поймать его взгляд на себе было достаточно.

Мне было достаточно просто смотреть на него.

На обратном пути Ноа никак не мог умолкнуть. Он всё допытывался и выведывал, почему я не поговорила с Гриффином.

— Каждый раз, когда мы приходили в зал, вы с этим потным красавчиком перебрасывались хотя бы парой слов. Но только не сегодня, — обвиняющим тоном заявил он.

— Что ж, разве это не приятное разнообразие? — пробормотала я в ответ.

Он поджал губы и покачал головой.

— Какое разочарование.

— Если он тебе так нравится, то почему ты сам к нему не подошел? — парировала я и отвернулась, потерявшись в навязчивых мыслях, которые вторгались в сладкие мысли о Гриффине. Блондин с мерзкой улыбкой, высовывающийся из-за угла моего класса, то и дело смахивал в сторону интригующую улыбку Гриффина и шепот его прикосновений.

Мой желудок скрутило от волнения перед предстоящими выходными: как отреагируют Дейтон и Нэнси, когда мы появимся как пара? Особенно когда мы неизбежно «расстанемся». Я переживала, что разобьется не сердце Гриффина, а сердца его мамы и брата. Не потому, что я им нравилась, а потому, что это будет означать, что он снова остался один.

Частично мне было грустно от осознания того, что Гриффин не особо верил в любовь, до такой степени, что ему было комфортнее в одиночестве. Для него так было проще всего. Он держал всех на расстоянии вытянутой руки, включая собственную семью. И, казалось, был твердо намерен верить в то, что какой бы истинной и чистой ни была любовь, она не вечна.

Ничто не длится вечно, я знала это слишком хорошо. Но я также верила, что боль, которая приходит от великой любви, того стоит. Оно того стоило для моих родителей. Я чувствовала это по тому, как отец относился к маме. Как же блаженна и сладка была любовь, которая также приносила такую безмерную боль.

Мои плечи поникли под тяжестью всех этих тревог, и, вздохнув, я дождалась, пока Ноа заглушит двигатель, прежде чем вылезти и побрести в дом. Мама тихо напевала себе под нос, заканчивая готовить ужин. Не став ей мешать, я спустилась по лестнице и бросила спортивную сумку в угол своей комнаты.

Из зеркала на меня смотрело растрепанное привидение. Волосы странно торчали из небрежного пучка, в который я их собрала. Лицо раскраснелось от напряжения, а пара старых шрамов от прыщей ярко выделялась на щеках. Мои светлые ресницы казались несуществующими без туши, что создавало дополнительный эффект — мои бледно-серые глаза казались еще больше и круглее.