Книга Что я должен был сказать, страница 173 – Р. Л. Аткинсон

— О-о-о-о, так вот что тебя волнует. — Я скрестила руки на груди, всё еще глядя на него, затем резко развела их в стороны и вцепилась в бицепс Гриффина, когда нас подбросило на выбоине.

— Прошу прощения?

Мои слова подпрыгивали в такт колесам, странная, острая, щиплющая боль пронзала тело.

— Тебя... волнует то, что ты... уничтожил картель... а не то, что меня взяли в заложники... и... чуть не... забили... до смерти... несколько раз. Нет, это... вообще не имело значения.

Мужчины вокруг усмехнулись, а Гриффин свирепо посмотрел на меня, без усилий справляясь с тряской.

— Нет, вообще не имело. Не имело значения, что я использовал шесть разных услуг, чтобы изменить приказы и прилететь из другой страны за три гребаных дня, чтобы спасти твою задницу. Всё, что меня волновало, это картель.

Дорога стала ровнее, и я неохотно отпустила его руку.

— Мне следовало бы знать. Вот почему девушки всегда влюбляются в злодеев из книжек — по крайней мере, те парни готовы сжечь ради них весь мир.

Гриффин покачал головой.

— Я сжег ради тебя целый картель, но, видимо, это ни хрена не значит, — проворчал он, и я хихикнула.

Зажав рот рукой, я проглотила остатки полуистеричного смеха, прежде чем он вскинул бровь.

— Почему ты не писала? — спросил он, и я вздохнула: боль начала возвращаться после спада адреналина.

— Да, почему ты не писала? — добавил Берни.

— Если серьезно, каждый раз, когда приходила почта, он ждал в надежде, что там письмо от одной конкретной девушки. — Заговорил парень крайний справа и стянул маску; над его губой топорщились тонкие рыжие усы.

— А потом у нас был очень хреновый день тренировок, потому что командир получил письмо только от мамы, — сказал мужчина напротив меня, стягивая балаклаву следующим. Он был блондином до мозга костей, с квадратной челюстью, и его улыбка стала шире, когда он бросил взгляд на Гриффина, который сердито смотрел на своих бойцов.

Последний парень снял маску, его лицо было усыпано веснушками.

— Может, ты ее уже поцелуешь? Мы все знаем, что ты хочешь. — Он ухмыльнулся, а щеки Гриффина — то немногое, что я могла разглядеть под бородой — вспыхнули красным.

— Давай, — подначил Берни.

— Поцелуй ее. Поцелуй ее, — скандировали они все, а Гриффин закрыл глаза, качая головой. Я застыла на сиденье, глядя на профиль Гриффина, не зная, что делать.

Ответ пришел сам собой, когда он внезапно потянулся ко мне, обхватил мои щеки одной рукой и впился губами в мой рот. Я закрыла глаза, погружаясь в сладость его вкуса. Губы, которые я так долго хотела почувствовать на своих. Его недельная борода кололась, а усы щекотали, но мне было плевать, когда бархатная мягкость поцелуя стала глубже.

Я ничего не могла с собой поделать. Слишком много времени уже было потрачено на ожидание, и я не хотела ничего большего, кроме как потерять остаток, целуя его, прикасаясь к нему, находясь в его объятиях. Поэтому я подалась вперед, еще сильнее прижимаясь к его губам.

Его грудь завибрировала о мою, когда он усмехнулся, но его губы удерживали мои со всем пылом, на который он был способен. Одна рука скользнула к затылку, крепко сжимая мои волосы, пока я обвивала руками его шею.

Мы оторвались друг от друга на полсекунды, тяжело дыша; наше горячее дыхание смешивалось между едва приоткрытыми губами.