Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 15 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

Я закрыла глаза. Только теперь, когда непосредственная угроза исчезла, накрыло по-настоящему. Страх, запоздалый и липкий, поднимался изнутри, сжимал горло. В голове снова и снова звучало: «Я его забираю».

Когда Мадина вернулась с водой, я уже немного пришла в себя. Села ровнее, сделала несколько глотков, чувствуя, как холод растекается по горлу, возвращая контроль.

— Полежи немного, — сказала она мягче. — Я за Фархатом схожу.

Я благодарно кивнула. И ещё немного побыла наедине с собой.

Фархат вбежал в комнату почти сразу, как только Мадина открыла дверь по возвращению. С разгона уткнулся мне в живот, обхватил руками, как делал всегда, когда чувствовал, что со мной что-то не так.

— Мам, — пробормотал, прижимаясь щекой. — Тебе сильно плохо, да?

Я сглотнула ком в горле и обняла его в ответ. Крепко. Чуть сильнее, чем обычно.

— Ничего, солнышко, — сказала, целуя в макушку. — Просто устала.

Он поднял голову, внимательно посмотрел на меня своими слишком умными для пятилетнего ребёнка глазами.

— Тот дядя злой, — сообщил он просто.

Я поморщилась. И попыталась улыбнуться.

— Он больше не придёт? — продолжил Фархат, нахмурившись.

Я не ответила сразу. Провела ладонью по его щеке, по волосам, задержалась на линии бровей. Так похож… и так не похож.

— Я не позволю ему тебя обидеть, — сказала наконец. — Никогда.

— Я с тобой, — серьёзно кивнул он. — Я никуда без тебя не пойду.

Сердце сжалось.

— Не пойдёшь, — улыбнулась я, заставляя голос звучать уверенно.

Мы посидели так ещё какое-то время. Фархат рассказывал про Мурада, про то, какой вкусный сегодня приготовили хаш, как Сабит научил его прыгать с бортика аккуратно, чтобы не поскользнуться. Я слушала, кивала, впитывала каждое слово, каждый вдох, как запас воздуха перед долгим погружением.

Стук в дверь прозвучал неожиданно.

— Алия Юсуфовна… — тихо позвала Лейла. — Можно?

Я подняла взгляд на дверь.

— Заходи.

Она вошла осторожно, будто боялась сделать лишний шаг. Руки сцеплены, плечи напряжены, глаза бегали туда-сюда под ногами.

— Там… — начала она и осеклась.

Потому что дверь распахнулась шире — резко, уже без стука. Лейлу буквально отодвинули в сторону. Не толкнули — хуже. Как мебель. Как нечто, что не заслуживает даже внимания.

— Выйди, — бросила… Халиса Сабитовна.

Лейла замерла, растерянно глядя на меня. Я кивнула ей — коротко, почти незаметно. Поднялась на ноги, продолжая держать Фархата на руках. Девушка поспешно вышла и прикрыла за собой дверь. Свекровь осталась.

Она не спешила. Не кричала. Не суетилась. Прошла вглубь комнаты, остановилась, огляделась — медленно, оценивающе, словно проверяла, где и как я теперь живу. Где спряталась. Где посмела укорениться. Потом её взгляд упал на Фархата. И в нём не было ничего, кроме холодного расчёта.

— Значит, правда, — произнесла Халиса Сабитовна наконец. — Родила.

Я промолчала, лишь прижала сына ближе к себе. Он тут же крепко вцепился в мою одежду своими маленькими пальчиками. Карие глазки широко раскрылись, глядя на незнакомку с долей страха. После всех слов Нияза, наверняка, боялся, что кто-то нас всё-таки скоро разлучит.

Бедный мой…

За одно раннее утро столько всего уже свалилось на его хрупкие плечики. А Халиса Сабитовна самое худшее испытание из всех. У меня у самой внутри при виде неё всё опять задрожало. Что уж говорить о пятилетнем мальчике, с которым никогда не общались в таком тоне. Надо было отправить его с Лейлой, но что уж теперь…