Книга Снова развод. Не его, не твоя, страница 3 – Нина Авсинова

— Ну как первый день, моя любимая заместитель директора?

— Отлично, — говорю я и улыбаюсь.

Мы ужинаем. Он рассказывает что-то про сложного пациента, я слушаю и отвечаю, и смеюсь в нужных местах, подкладываю еду. Всё как всегда. Всё хорошо.

Ночью я лежу рядом с ровно дышащим мужем и смотрю в потолок.

Кирилл смотрел на меня так спокойно. Как будто знал, что я приду, и давно приготовился — к этой встрече, к этому совещанию, к этому взгляду через стол.

Или мне показалось…

Да какая разница?

Я переворачиваюсь на бок, обнимаю мужа. Закрываю глаза. Считаю до ста. Думаю о завтрашней презентации, о новом отделе, о задачах, которые нужно закрыть до конца месяца.

И долго, очень долго не могу уснуть.

Я не сплю в три ночи — это само по себе уже плохой знак.

Я из тех людей, которые засыпают за десять минут и просыпаются по будильнику. Дмитрий однажды сказал, что завидует этому моему качеству — он сам подолгу лежит в темноте, прокручивая в голове рабочие моменты, сложные случаи, чужие диагнозы.

Я же умею отключаться. Складывать всё лишнее в аккуратные ящики и закрывать их до утра.

Сегодня ящики не закрываются.

Дмитрий спит рядом — тихо, ровно, привычно. Я лежу на своей половине кровати и смотрю в потолок, где гуляют тени от фар проезжающих машин. И думаю о том, о чём не позволяла себе думать уже очень давно.

О Кирилле.

Нет — не о том Кирилле, которого я видела сегодня. О другом. О том, которому было двадцать пять и который никогда не застёгивал верхнюю пуговицу на рубашке.

* * *

Мы познакомились в октябре.

Мне было двадцать два, я заканчивала четвёртый курс и подрабатывала в маленьком рекламном агентстве — делала макеты листовок за смешные деньги и чувствовала себя при этом невероятно взрослой и серьёзной.

Кирилл работал там же — менеджером по продажам, громким, невозможным, с той особой энергией, которая бывает у людей, абсолютно уверенных в том, что мир создан специально для них.

Он раздражал меня с первого взгляда.

Слишком уверенный. Слишком громкий. Слишком красивый — и прекрасно об этом знающий. Он заходил в офис так, будто на входе должна играть музыка, говорил с клиентами так, будто делал им одолжение, и смотрел на меня поверх перегородки с таким выражением, что мне хотелось немедленно сделать вид, что я его не замечаю.

Я не замечала. Старательно.

Ровно три недели.

Потом был корпоратив по случаю какого-то праздника — дешёвое кафе, пластиковые стаканчики, чья-то музыка из телефонного динамика. Кирилл сел рядом, налил мне игристого, которое я не просила, и сказал: «Ты единственная здесь, кто не делает вид, что ему весело».

Я посмотрела на него. Он посмотрел на меня. И что-то в этом взгляде было такое — настоящее, что ли, под всей его уверенностью и громкостью — что я не нашлась с ответом.

Но потом мы разговаривали до двух ночи.

Потом ещё. И ещё.

А в ноябре я уже знала, что влюбилась так, как бывает только в двадцать два года — целиком, без запасных вариантов, без страховочной сетки.

Съёмная квартира на окраине.

Мы стали жить вместе через пару месяцев после знакомства, а через полгода поженились — быстро, безрассудно быстро, но тогда это казалось единственным логичным решением. Девятый этаж панельной девятиэтажки, из окна видна парковка и серый забор. Две комнаты, продавленный диван, кухонный стол с отломанной ножкой, подпёртой стопкой книг.