Книга Снова развод. Не его, не твоя, страница 8 – Нина Авсинова

Теперь я слежу, с каким выражением лица он отвечает на звонки. Замечаю, когда он уходит в другую комнату говорить. Запоминаю, как часто стал задерживаться.

Дважды за неделю он приходит после десяти.

Оба раза — больница. Оба раза — экстренный случай. Оба раза его голос звучит ровно, спокойно, без малейшей трещины.

Именно это меня и пугает. Он слишком спокойный.

Но потом в четверг он приходит домой в семь, с цветами — белые пионы, мои любимые, он помнит — и смотрит на меня так, как смотрел в первые годы. Тепло, внимательно.

— Соскучился, — говорит он просто и обнимает меня в прихожей.

Я стою в его объятиях, прижимаюсь щекой к плечу, вдыхаю знакомый запах — его запах, только его, никаких чужих духов — и думаю: ну вот. Вот видишь. Ты накрутила себя. Ты всё придумала.

Он готовит ужин, рассказывает что-то смешное про ординатора, который перепутал карты пациентов, я смеюсь по-настоящему, не притворяясь. Мы сидим на кухне допоздна, пьём чай, и всё такое правильное, такое наше, что я почти убеждаю себя окончательно.

Почти.

Потому что утром я нахожу в кармане его пиджака — случайно, я просто хотела сдать его в химчистку — чек из ресторана. Позавчера. В тот вечер, когда он пришёл поздно и говорил про экстренный случай.

Я смотрю на этот чек долго. Потом аккуратно кладу его обратно.

И иду на работу.

В офисе мне удаётся не думать. Это единственное место, где прошлое и настоящее отступают и остаётся только задача, дедлайн, результат. Я разбираю бюджет на следующий квартал, провожу планёрку с отделом, правлю презентацию — работа течёт ровно, привычно, и я почти возвращаю себе ощущение почвы под ногами.

Почти.

Потому что в коридоре я сталкиваюсь с Кириллом.

Буквально — я выхожу из переговорной, он идёт навстречу, и между нами остаётся полметра пространства. Он останавливается. Я останавливаюсь. Долю секунды мы просто смотрим друг на друга.

— Анна Сергеевна, — говорит он. — Есть минута?

Минута есть. Я иду следом за ним в кабинет.

Кабинет генерального директора выглядит именно так, как я и ожидала: большой, сдержанный, дорогой без кричащей демонстрации. Панорамное окно, за которым весь город как на ладони. Рабочий стол без лишних вещей. Никаких личных фотографий, никаких сувениров. Только хорошая мебель, хороший вид и человек, которому не нужны вещи, чтобы обозначить территорию — он делает это просто присутствием.

Кирилл закрывает дверь.

Мы впервые одни — по-настоящему одни, без совещания за спиной, без коллег в коридоре, без формального контекста, который можно использовать как щит.

Он садится на край стола — не за стол, а именно на край, жест неожиданно неформальный — и смотрит на меня. Молчит секунду. Потом вздыхает.

— Давай не будем делать вид, что мы не были знакомы раньше.

Я слышу это и чувствую что-то похожее на облегчение. Странное облегчение — потому что я не ждала его. Не знала, что оно мне нужно.

— Да? — говорю я. — Но это же ты начал общаться на вы и делать вид, что мы просто коллеги. Вернее, начальник и подчинённая.

— Я думал, так будет лучше. Но получается как-то… странно.

— Я бы сказала — глупо.

— Да, — соглашается он без паузы.

И это «да» — такое простое, без защиты и без оправданий — выбивает меня из равновесия сильнее, чем если бы он спорил. Двадцатипятилетний Кирилл никогда не соглашался так легко. Никогда не произносил «да» там, где чувствовал себя неправым. Это стоило ему усилий.