Книга Лишняя в его семье, страница 57 – Диана Рымарь

Тоня

Алмаз забирает меня из больницы через неделю с небольшим.

Пока везет домой, я испытываю двоякие чувства.

Вроде бы и хочется домой, а вроде бы и страшно.

Мой дом и не мой.

Мой мужчина и не…

В этот момент Алмаз как раз паркует машину у дома, а потом неожиданно берет мою руку, подносит к губам и говорит низким бархатным голосом:

— Я счастлив, что ты наконец возвращаешься. Безумно скучал.

Он целует мои пальцы — нежно так, с придыханием, задерживает губы на костяшках. И я жмурюсь от удовольствия.

Все-таки мой мужчина. По крайней мере, очевидно, что очень хочет им быть.

Поднимаемся в квартиру, и Алмаз рассказывает, что приготовил для меня:

— В холодильнике ждет плов с курагой, бастурма домашняя, салаты, твой любимый чизкейк…

От одного перечисления у меня урчит в животе. В больнице кормили так себе, хотя Алмаз и компенсировал это вкусняшками, а тут прям пир горой.

— Иди, переоденься, прими душ, — говорит он, целуя меня в макушку. — А я стол накрою.

Едва оказываюсь в своей комнате, обнаруживаю прямо на кровати большую коробку с красным бантом. Коробка тяжелая, плотная, с логотипом неизвестного мне бутика. Развязываю бант — шелковые ленты так приятно скользят под пальцами — и открываю крышку.

Внутри лежит теплый пушистый халат песочного цвета, длинный и все-все прикрывающий. Материал какой-то невероятно мягкий, как облако.

Да…

Это тебе не кружевное белье, чтобы его соблазнить. Подарок для моего удобства, комфорта.

Ого, к нему и карточка прилагается.

«Чтобы ты почувствовала себя уютно. Пусть он тебя греет, как ты греешь мое сердце».

Читаю это и обалдеваю. От неожиданности даже присаживаюсь на край кровати.

Алмаз разное мне говорил в эти дни, но в основном все по делу. Интересовался самочувствием, нуждами и прочим насущным. А тут… Сердце грею, значит. Приятно до мурашек по всему телу.

Очевидно, что Алмаз очень ждал меня дома, готовился. Продумал каждую мелочь. Это трогает, подкупает намного больше, чем любые дорогие украшения.

Я много чего узнала о нем за долгие часы разговоров по телефону и когда он меня навещал. Он очень внимательный, ласковый, а еще невероятно заботливый.

У Алмаза уникальная способность продумывать абсолютно все. Каждую мелочь, касающуюся меня, быта. Его волнует, что я ем, чем занята, как развивается моя беременность, достаточно ли сплю. Если он к ребенку будет относиться так же, я стану самой счастливой на свете.

Быстро принимаю душ, мажу кремом лицо, расчесываю волосы и выхожу в новом халате. Он действительно обволакивает, как облачко, теплое и почти невесомое.

Мы вместе ужинаем за кухонным столом. Плов просто тает во рту. Алмаз подкладывает мне добавки, не дает отказаться, приговаривает:

— Ешь, ешь, дорогая. Тебе сейчас за двоих надо.

А потом вдруг предлагает:

— Посмотрим кино?

— Какое?

— А что ты любишь? — Его глаза искрятся любопытством.

Эм… Если я ему сейчас перечислю все слезливые романтические комедии из своего списка топ сто, он обалдеет. Или разочаруется, а мне бы этого очень не хотелось.

— Ну… э… А ты? — выкручиваюсь неловко.

— Я люблю старые фильмы, фантастику. «Матрица», например, «Аватар», «Гравитация»… — Он перечисляет с таким энтузиазмом, что понятно — это его страсть.

— «Матрица»? — переспрашиваю, морща лоб.