Книга Без права на чувства, страница 83 – Ольга Сахалинская

Собрав все материалы в дрожащие руки, я направляюсь на кафедру к профессору Иванову. Я решила просить о смене напарника. Работать с Градовым я больше не могу. Видеть его — нет сил.

— Арина, здравствуйте, — меня встречает Андрей Петрович.

Стараюсь казаться собранной.

— Здравствуйте, профессор. Я хотела показать результаты наших исследований по тому объекту.

Протягиваю ему папку. Он берёт её, не глядя на меня, и принимается внимательно листать.

— Да, работа проделана солидная, — наконец произносит он, и в его голосе нет ни капли энтузиазма. — Но вынужден сообщить неприятную новость. Наш проект закрывают. В наших услугах больше не нуждаются.

Воздух вышибает из лёгких.

— Как… закрывают? Почему?

— Решение вышестоящих инстанций. Подробностей я не знаю. Приказ сверху.

— Но это же абсурд! — вырывается у меня. Этот проект — едва ли не самое важное, что есть в моей жизни. — Там же серьёзные загрязнения! Строить там нельзя! Это опасно!

— Это уже не наша забота, — жёстко отрезает он, давая понять, что разговор окончен. — Вы сделали всё, что могли.

К горлу подкатывает ком, предательски выступают слёзы. Этот проект… Мой шанс, мой трамплин в науку. Перспективы, статьи, конференции… Всё рушится в одночасье.

— Но… что же мне теперь делать? — шепчу я, чувствуя себя потерянной и беспомощной.

— Искать другой проект, — пожимает плечами Иванов, даже не взглянув на меня. — Жизнь на этом не кончается.

Выхожу с кафедры, едва сдерживая слёзы. В висках пульсирует одно-единственное слово: «Закрыли». Иду по коридору, не видя ничего вокруг. Чувствую, как лопается мыльный пузырь моих надежд, и я падаю. Больно падаю.

Выбравшись во двор, я бреду к остановке, машинально пиная пожухлые жёлтые листья. Они шуршат под ногами, словно шепчут что-то утешительное, но ничто не может заглушить боль и обиду, разрывающие меня изнутри.

Мой взгляд скользит по мокрому асфальту, отражающему серую осеннюю пелену. И вдруг какая-то неведомая сила заставляет меня поднять голову. Наверное, судьба. Или злой рок.

Вижу Мирона.

Он стоит неподалеку, у входа в университетский парк. Один. И выглядит… неважно. На его лице — следы побоев, синяки и ссадины. Бледный, осунувшийся, и в его обычно насмешливом, уверенном взгляде читается растерянность и какая-то звериная, загнанная усталость. Его карие глаза, обычно такие лукавые и искрящиеся, сейчас смотрят на меня с такой неприкрытой болью, словно он сам только что пережил самое страшное крушение в своей жизни. Вглядывается в меня, будто пытаясь запечатлеть каждую черту. В его взгляде — целая гамма чувств: боль, вина, отчаяние… и что-то ещё, от чего мое сердце сжимается.

Наши взгляды встречаются, и мгновение растягивается в вечность. Весь мир сужается до узкого пространства между нами. Во мне всё замирает. Сердце, которому полагалось бешено стучать от ненависти, напротив, затихает, тонет в пустоте, оставшейся после разговора с Ивановым. Нет даже злости — лишь леденящая усталость и острое, до физической боли, разочарование. Во всём. В нём. В себе. В этой лживой жизни.

Мне хочется бежать без оглядки, спрятаться. Он причина всех моих бед. Смотреть на него невыносимо. Меня сковывает ступор, я не могу сдвинуться с места.

Мирон делает шаг в мою сторону, его рука непроизвольно поднимается, будто он хочет что-то сказать.