Книга Без права на чувства, страница 5 – Ольга Сахалинская

Он правда думает, что мне это нравится?

Откидываюсь на спинку дивана из кожи, на которую, подозреваю, ушла целая популяция редких антилоп. Пытаюсь сделать вид, что мне интересно слушать щебетание очередной блондинки о новой коллекции.

Но она для меня — лишь смазанное пятно, фон. Пустота.

Единственное, что хоть как-то возвращает меня в реальность — обжигающая горечь виски со льдом. Глоток за глоком, и алкоголь медленно размывает контуры этого мира, гасит блеск фальшивых улыбок. На секунду становится легче, будто я под водой, где-то в тихой глубине, вдали от этой оглушительной какофонии.

Интересно, что будет, если я просто встану и уйду? Кто-нибудь заметит? Или я всего лишь еще одна золотая деталь в этом тщательно выстроенном спектакле?

Периферийным зрением улавливаю приближение Влада и Артема. Самодовольные ухмылки, как всегда, при них. Артем — вечный качок с отцовской сетью фитнес-клубов. Влад, чья семейка, по слухам, владеет половиной города вместе с мэрией.

— Мир, опять киснешь? — рычит «Завиток», толкнув меня в плечо так, что чуть не расплескиваю виски. Прозвище ему дали не зря — шевелюра у него и правда как бараньи завитушки. — Что, не вкатывает вечеринка? Тебе бы в подворотню с твоим хип-хопом, а не тут, среди «бомонда».

Артем, демонстрируя часы стоимостью в приличную иномарку, подхватывает:

— Да ладно, Влад. Просто у нашего кореша нет здесь собеседников, способных оценить философские аспекты творчества Канье. Кстати, видел его новые Yeezy? Ты же, небось, уже в очереди стоишь?

Отвожу взгляд, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Да пошли вы… Не ваше дело, что я слушаю. И вообще, только там, на площадке, гоняя мяч под ритм рэпа, я могу быть собой, а не золотым мальчиком с безлимитной кредиткой.

Они обмениваются взглядами, и в них проскальзывает что-то похожее на насмешку. Влад, как бы невзначай, произносит:

— Слышал, кто сегодня здесь присутствует… Никогда не догадаешься… Арина Исаева? Ну, эта ботаничка в окулярах, — он едва не давится смехом и запрокидывает голову.

— Хорош ржать, как ненормальный, — злюсь, саданув друга локтем под ребра. Он гримасничает, но быстро берет себя в руки. — Что там про неё?

— Оказывается, мой кузен с ней в Томске учился. Говорит, она там е**нутая эко-активистка. Гринпис головного мозга, короче. Якобы, какой-то свой проект в нашем универе пробивает, — выкладывает всю информацию Влад. — Наша местная мать Тереза.

Внутри что-то цепляет. Не то, чтобы мне было интересно мнение какого-то кузена о какой-то девчонке, но их снисходительность, с которой они говорят о ней, бесит неимоверно.

— Ну и что? — стараясь не выдать своего интереса, спрашиваю я. — Пусть пробивает. Какое мне дело?

— Ого! А что это ты так занервничал? — Артем ухмыляется. — Неужели запал на "правильную"? Тебе же такие обычно на хрен не сдались. У тебя модели на яхтах штабелями, а она, наверное, ромашки в парке нюхает.

— Да с чего вы взяли, что она мне сдалась? — отрезаю я.

Но внутри уже что-то ломается. Я всегда делал то, что от меня ждали: вечеринки, девочки, дорогая одежда. Держать марку. То, что отец постоянно вдалбливает мне в голову. И вдруг, эта девчонка, эта "ромашка", становится символом чего-то другого, чего-то, что я упустил. И возникает дикое, необъяснимое желание внести хаос в эту систему.