Книга Твое персональное Чудо, страница 87 – Ярослава А.

Несуществующую банку с долларами?

Бред какой-то!

Подхватив черенок от лопаты в качестве оружия, я, осторожно ступая по скрипучему деревянному полу, прокралась в коридор, а из него на кухню.

И ведь не ошиблась.

На моей любимой, уютной кухне, прямо засунув свою наглую рожу в холодильник, спиной ко мне стоял мужик в какой-то замызганной, потрепанной рубахе и, скрючив тощую спину над кастрюлей, жрал мой борщ прямо половником!

«Бомж» — осенило меня и от этого стало еще страшнее.

Какой-нибудь пропитый алкоголик или наркоман. От таких можно ожидать чего угодно! Что вот у него на уме?!

Пока я в оцепенении пялилась на это явление, мужик потянул клешню на верхнюю полку и сграбастал пирожок.

Ну, это уж слишком!

Собрав свою трусливую волю в кулак, я крепче сжала свое оружие и заорала:

— Стоять! А ну, быстро убрал руки из моего холодильника!

Мужик на мгновение перестает жевать, а потом медленно поворачивается ко мне, и черенок, выскользнув из моих внезапно ослабевших рук, с глухим стуком падает мне под ноги.

— Алеша! – не веря своим глазам, шепчу я, глядя во все глаза на Богданова.

А он, не переставая активно работать челюстями, жмурится от удовольствия и с напускной обидой тянет:

— Лиза, ты, когда стала такая жадная? Пирожка жалко, что ли?

Без сил приваливаюсь спиной к стене, отчаянно ища точку опоры. Ощущая, как бешено стучит сердце, как во рту скапливается кислая слюна от всплеска адреналина, стараюсь просто дышать. На висках выступает испарина и, кажется, я вот-вот грохнусь в обморок, но меня вовремя подхватывают на руки и сажают на стул.

— Лиза? – взволнованно шепчет Богданов, — Ты побледнела как полотно. Тебе плохо, Лизонька?

— Плохо ли мне? – тихо шиплю в ответ, едва ворочая языком, — Нет, мне, блин, хорошо. Ты идиот, Богданов…идиот…

Сама не понимаю, как из глаз начинают литься слезы. Сначала плечи едва подрагивают от рыданий, а затем я уже сотрясаюсь всем телом, не переставая рыдать громко, очень некрасиво шмыгая носом.

— Т-ш-ш-ш, — гладит меня по волосам Алексей, обнимает и укачивает словно ребенка, — Да, я дурак. Идиот. Прибить меня мало. Только не плачь, моя хорошая, не рви мне сердце.

— Что ты…знаешь…о…сердце? – захлёбываясь рыданиями, бормочу я, — Его…у…тебя…нет.

— Есть, — мужчина прижимает мою руку к своей груди, — И оно умеет любить.

— Ко-о-го?

— Тебя, Лиза. Всегда только тебя.

Постепенно истерика сошла на «нет» и я, кое-как взяв себя в руки, отстранилась от мужчины. Постаралась придать охрипшему голосу строгие нотки и спросила:

— Как ты пробрался в дом?

— Так ты же не запираешь веранду, — хмыкнул он.

— Калитку я точно запирала!

— Запирала, — согласно кивнул Богданов и улыбнулся, — Но я же знаю, куда ты запасной ключ прячешь.

Уж не знаю, что меня больше всего разозлило его самодовольство, когда он намекнул о том, что все в моем доме изучил, или его наглая физиономия без тени раскаяния на лице.

— Смешно тебе?! – мгновенно вскидываюсь я, хватаю первое попавшееся полотенце и от всей души принимаюсь хлестать мужчину по спине.

— Лиза! – кричит он, — Ты чего?! Ай! Больно же!

— Я тебе сейчас еще больнее сделаю! Чтобы на своей шкуре почувствовал, каково нам тут всем было. Я тебя уже в мыслях похоронила! Детям врала! А он живой, здоровый и ему весело! Гад!