Книга Твое персональное Чудо, страница 84 – Ярослава А.

— Вольт! – закричал Богданов в сгущающиеся сумерки леса и с облегчением выдохнул, когда сначала услышал собачий лай, а затем, шумно дыша, из кустов вылетел пес, — Иди сюда!

Пес у егеря был на удивление умный, хотя и не всегда послушный. Радостно завиляв хвостом, пес нетерпеливо затоптался рядом с Алексеем и высунул язык, когда тот присел на корточки рядом.

— Нюхай. Давай, Вольт, — мужчина сунул псу под нос детский кроссовок, — След, Вольт! След!

Дед предупреждал, что пес не натасканный и фокус такой не пройдет, но Богданов все равно пытался заставить Вольта взять след. И каждый раз после бесцельного блуждания по очередным зарослям, его накрывало разочарование пополам с нарастающим отчаянием.

— Вера! Верочка!

А в ответ только шелест листьев за испуганное уханье совы.

На лес постепенно опустилась ночь. Богданов присел на пенек и достав из сумки фляжку воды, чуть глотнул, смочив охрипшее горло.

Сколько он уже часов на ногах?

Десять?

Двенадцать?

А сколько мучается и бредет по лесу перепуганный ребенок?

Он сам чуть коньки не отбросил, пока его егерь не нашел, а тут девочка. Маленькая. Даже младше его Катеньки.

Тихий хрип рядом – это Вольт опустился рядом, надсадно дыша. Он тоже устал и теперь с недоумением поглядывал на своего спутника, словно спрашивая: «когда мы уже пойдем домой?»

— Нельзя, Вольт, — потрепал пса по голове Богданов и решительно достал фонарь, заряд которого берег до самой темноты.

Ночь сегодня выдалась непроглядной. Небо заволокло облаками и бледный свет луны, практически не пробивался сквозь их плотную преграду.

Постоянно сверяясь с компасом, Алексей старался двигаться строго по одному направлению, прочесывая квадрат за квадратом, заглядывая за каждый куст, за каждое поваленное дерево, в надежде увидеть блеск яркой детской одежды, а если верить ориентировке, одета девочка была в яркую ветровочку со светоотражающими ушками и розовые штанишки.

У них с егерем был уговор, что если к полуночи он не отыщет следов Веры, то возвращается в избушку.

— Утром приедет Анечка со своей бригадой. Вертушку пригонят. Ночью ты все равно ее не отыщешь.

И вот время уже давно перевалило за полночь, собака, устало перебирая лапами, без былого энтузиазма, брела за Богдановым, и сам он чувствовал легкое головокружение, не говоря уже о пылающей от боли ноге.

Пора было поворачивать назад.

На мгновение, замерев у большого муравейника, Богданов склонился, оперившись на локти, восстанавливая сбившееся дыхание, как вдруг услышал какой-то шорох.

— Гав! – навострил уши Вольт.

— Т-с-с-с, — зашипел на него Алексей и медленно, крадущимся шагом направился в сторону, откуда снова послышался шум.

Это могла быть мышь, или лисица, а может какая другая зверюшка, но Богданов продолжал идти вперед, чувствуя какое-то странно давление в области груди и выше в горле. Кажется, это слезы бессилия.

— Вера…Верочка…Вера…, — зашептал он в темноту и чуть не завыл от облегчения, когда услышал тихий плач.

Это была она. Вся чумазая, ободранная, зареванная, трясущаяся от холода, но живая.

Вера пряталась под размашистыми ветками, покосившегося вяза и тихонько заскулила, когда яркий прожектор фонаря заслепил ей глазки.

— Иди сюда, Верочка, — Алексей на четвереньках забрался в укрытие девочки и удивленно замер, когда она шарахнулась в сторону и затрясла растрепанными косичками.