Книга Маленькая женщина Большого, страница 36 – Мария Зайцева

Цепляюсь за его мощные бедра, царапаю их бессильно. Глаза закатываются от кайфа и острой потребности подчинения именно сейчас. Именно так.

— Кончу в ротик тебе, Воробушек… — хрипит Зевс, и я согласно прикрываю глаза. Хочу!

Он делает последние, самые жесткие толчки и кончает, все так же неотрывно глядя мне в лицо.

Сглатываю, не ощущая вкуса даже, слишком глубоко он во мне.

Меня трясет, потому что не кончила, а хотела, так хотела. И от того, что сейчас произошло.

Это затмение какое-то, безумие… Жесть.

Меня никогда так не трахали. С такой яростью и властью. Это с одной стороны жутко, а с другой… Боже, никогда ничего подобного… Никогда… Ничего…

Без сил пытаюсь осесть прямо на пол кабинки, но Зевс наклоняется и подхватывает меня на руки, заставляя обвить себя по талии ногами.

Наши лица оказываются на одном уровне.

И взгляды скрещиваются.

Мой — наверняка, потерянный, напряженный. И его — спокойный и властный. Словно он на сто процентов уверен в том, что поступил правильно. И в том, что будет дальше.

Зевс проводит пальцем по моим истерзанным губам, задумчиво изучает мое лицо.

— Пойдем в постель, Воробушек, — спокойно говорит он, — будем спать. А потом я тебя опять выебу. И покормлю. И снова спать. Это — программа минимум.

— А максимум? — для чего-то спрашиваю я, хотя, по идее, должна была бы возразить. Чего это раскомандовался? Но сложно возражать мужчине, только что оттрахавшему тебя в рот.

— А максимум: несколько раз выебу. С перерывом на сон и еду.

— А… Если Василиса…

— У нее есть бабушка и два коня в стойле. Разберутся. Я приказал нас не беспокоить до вечера, если ничего не произойдет.

— Нас?

— Нас.

Боже…

Значит, о нас знают все его домашние… Позорище…

Я очень сильно хочу возмутиться по этому поводу, ведь я не давала разрешения и все такое… Но не могу.

Зевс доносит меня до постели, откидывает покрывало, укладывает, сам ложится рядом, голый, мокрый, горячий до невозможности, обнимает, подтаскивая, словно подушку-обнимашку, себе под бок, укутывает обоих одеялом и хрипит в макушку:

— Спи.

И я сплю. Послушно.

И, наверно, впервые за весь этот гребаный год, чувствуя себя в полнейшей безопасности.

Словно медведица в берлоге со своим медведем.

А за пределами их мира — метель. Сладкая метель.

Пусть она длится как можно дольше…

С женщинами я не просыпался в одной постели… Да уже даже и не вспомню, как давно.

Наверно, только в молодости это было, когда хотелось подолгу тискать, целовать, трогать и кайфовать просто от ощущения нежного тела рядом с собой. Дуреть от ее запаха, самого охуенного в мире. Путаться в ее волосах, просыпаться в диком переплетении рук, ног, пальцев, уткнувшись губами куда-то, даже непонятно сходу, куда именно, но, определенно, в самое кайфовое местечко в мире.

После зоны как-то все ушло это. Верней, не так.

Не появилось.

Женщин было много, но ни с одной не тянуло именно проснуться.

Трахать — пожалуйста.

Тащить в кровать именно с целью не просто секса, а кайфового послесексового расслабона — ни разу.

Наверно, бабы все не те попадались.

Или я не верил им уже, после Лары.

Крепко она меня подбила, конечно, ничего не скажешь.

Только ближе к сорокету начал чуть-чуть просекать, как сильно на меня та моя первая и единственная любовь повлияла.