Книга Маленькая женщина Большого, страница 37 – Мария Зайцева

Вообще, я — не рефлексирующий человек, как сказал один дико умный мужик, случайно встреченный на какой-то общей нашей пьянке с высшими чинами полиции. Он — то ли психиатр, то ли психолог, не запомнилось, но чего-то он там, среди генералов различных служб, делал. Наверно, материал собирал для докторской. Там поле богатое, собирай — не хочу.

Главное, ноги потом унеси.

Ну вот он меня и обозвал тогда “не рефлексирующим излишне”. Я удивился, но переспрашивать не стал, чего это значит, чтоб совсем уж тупарем не выглядеть. Запомнил и потом погуглил.

Много думал.

Когда жизнь более-менее устоялась, все, кто должен был быть наказан, наказались, все, кому был просто должен, простили или заплатили, я как-то вообще пришел к выводу, что нахрен мне постоянная женщина.

Все мои потребности прекрасно закрывало одно серьезное агентство, работающее только с серьезными людьми, спокойное, респектабельное, с тщательно отобранными сотрудниками.

Мне очень было удобно.

Никаких обязательств, никаких привязанностей, никаких проблем, связанных с наличием в твоей жизни бабы.

Мама, правда, чуток переживала, внуков хотела.

Но она у меня женщина умная, потому в душу не лезла.

А потом появилась Вася.

И жизнь моя наполнилась новым смыслом.

А потом я узнал, что Вася беременная.

И жизнь моя раскрасилась во все цвета радуги.

А потом Вася родила Алису.

И жизнь моя стала ослепительным солнечным летним днем.

Удивительно, в таком возрасте, перевалив за половину жизни уже, понять, что нихрена я, оказывается, не видел. Не знал. Не чувствовал.

Я смотрю на нежную женщину в своей постели, аккуратненько глажу ее по гитарному роскошному изгибу, перепаду от талии к бедру, кайфуя от мягкости и лилейной гладкости кожи.

И думаю, что это ощущение — еще один уровень в моей жизни. Словно к свету по ступенькам выбираешься из уже раззявленной земной пасти.

Я знаю, о чем говорю.

Я стоял на краю.

И в могиле, своими руками вырытой, тоже стоял.

Я знаю, как это — подниматься из земли, ощущая влажное ее дыхание на спине.

Сейчас я не хочу оглядываться назад.

Как в том греческом мифе, когда герой, выйдя за ворота ада, обернулся… И потерял свою женщину. Ту самую, ради которой он в этот ад, собственно, и спустился.

Я не буду совершать его ошибок.

Не оглянусь.

Меня полностью, абсолютно, устраивает то, что у меня сейчас.

Моя дочь. Моя внучка. Моя мама.

Моя женщина в моей постели.

Это — четыре столпа, на которых сейчас мое настоящее держится.

Я не хочу думать, что будет дальше.

Во-первых, нет смысла думать о том, что еще не случилось.

Во-вторых, пока что за окном метель, которая определенно мне благоволит, не зря же привела ко мне среди апреля эту офигенную женщину. И удерживает ее тут.

У меня есть время сделать так, чтоб эта женщина никуда не захотела свалить из моей постели.

Конечно, я, может, и слегка перегнул палку, вот так напирая. Но времени на растанцовки не было.

Да и нахер их, растанцовки.

Сразу же понятно, что она — моя. Ей нравится со мной, она кайфует от нашего секса, кончает так ярко и остро, что у меня самого фейерверк перед глазами каждый раз. Что еще надо?

Она — не замужем. Пока что про нее сведений никаких нет, интернет тоже отрубился благополучно. На экстренный случай у меня, конечно, спутниковый имеется, но сейчас ничего экстренного.