Онлайн книга «Маленькая женщина Большого»
|
— Потому что я так решил, — даже не поворачиваясь лицом к набирающимся праведного негодования парням, отвечает Зевс, — Алисочка… Ну кто же еще? Да, мам? Конечно, Алисочка… — Красивое имя, — покладисто отвечает Валентина Дмитриевна, — Васенька, супчик? — При всем моем уважении… — Завали. — Но… Понимая, что тут сейчас семейная сцена начнется, на которой посторонним не место, я на мягких лапах ползу к двери. Сейчас в комнату, запрусь, приму душ… И все… Спать… — Маленькая, а почему нам не сказала? — Я не знала… Я сама только что услышала… — А с нами посоветоваться, малышка? — А чего тут советоваться? Я как только увидел, сразу понял: Алиса. Все. Вопрос решен. — Знаете, при всем моем уважении… — Валентина Сергеевна, — обращение ко мне звучит настолько неожиданно и уже в тот момент, когда я, практически, за дверь выползаю, что вздрагиваю и пугливо оглядываюсь. Зевс стоит посреди комнаты, совершенно не обращая внимания на негодующих и пытающихся добиться правды зятьев, и смотрит на меня. Тяжело. — Мне потом надо будет с вами обсудить… Кое-что. И столько в его тоне намеков, что, кажется, все сейчас поймут, какие именно вопросы он со мной собрался обсуждать! Боже! Стыд какой! У него есть вообще понятие морали? Хотя, после нашего секса с ним — странный вопрос. Неуместный. Человек, который делает такое в постели… Откуда там мораль? — Позже, — отвечаю я прохладно, — я устала. И хочу отдохнуть. Разворачиваюсь и иду к себе, стараясь не слишком вилять задом. И вслед мне несется: — С нами не посоветовались… Это вообще уже… — Иди к ребенку, Леха, пусть Вася поест спокойно. — И все же, Виталий Борисович, при всем моем уважении… — А ты просто иди. М-да. Как там у классика? Высокие. Высокие отношения. 18. Сладкая метель В отведенной мне комнате закрываю дверь, выдыхаю, ощутив неожиданную усталость. Наверно, это потому что организм не двужильный, что бы по этому поводу ни думал Зевс Виталик. Смотрю в окно, там все без изменений. Серость. Вот удивительно, мне, коренной петербуженке, к серости в апреле, да и не только в апреле, а вообще, в любое время года, не привыкать, но здесь, в карельских лесах это почему-то кажется кощунственным. Может, потому, что до вот этого выверта природы было две недели яркого синего весеннего неба? И настроение у меня было под стать этому небу, прозрачное и насыщенно лиричное. Все дни я проводила на работе, в разъездах, на вызовах, в приемном покое… И все равно находила момент, чтоб в окно посмотреть, или выйти на крыльцо, запрокинуть голову к бездонному небу, вдохнуть полной грудью насыщенный запахом леса воздух. И как-то, наверно, настроилась уже на то, что дальше будет тепло. И придет, наконец-то, буйное лето, быстрое и яркое, каким оно только тут и бывает… И вот теперь полное ощущение, что меня обманули. Поманили несбыточным и просто кинули. Ловлю себя на депрессивных эмоциях, силой воли заставляю отлипнуть от двери и доползти в ванную. От меня пахнет сексом. И Зевсом Виталиком. Хоть мы и мылись примерно в середине ночи, между третьим и четвертым заходом, наверно, но после-то он себя не сдерживал. И запах этот въелся намертво. Удивительно, как никто не почувствовал? Впрочем, это не так удивительно, как то, что нас с Зевсом никто не застал. |