Онлайн книга «Капкан Бешеного»
|
— А кто? Как думаешь? Она рассуждает вполне логично и здраво. И верно. Тот, кто присылал ей посылки, не Конюховский. А вот кто… — Да кто его знает? — пожимает она плечами. — С кем у тебя были конфликты? Есть такие? — М-м-м… Я зарываю ладонь в ее волосы на затылке, делаю легкий расслабляющий массаж. И Ирина, легко позволяя мне это, мурлыкает, прикрывая глаза, словно ласковая кошечка. Давай, детка, поделись со мной информацией. А то всех готова спасать, даже тех, кто в этом вообще не нуждается. Всех, кроме себя. Ну, ничего, эту опцию я на себя возьму. Глава 40. Конфликты Конфликты… Конечно, у меня были конфликты. У кого их нет? Особенно, в моей среде. Но, пока я была с Конюховским, все как-то мимо летело. Наверно, меня покусывали, так же, как сегодня Паша, но мозг это не воспринимал, как нечто серьезное. И не запоминал. Да и отгавкиваться я научилась легко. И точно так же легко все заглаживалось. Минуту назад лаемся до мата и обещаний скорой смерти, а после спокойно выходим на сцену. И потом спокойно болтаем. Некоторая напряженность имеется, но она быстро проходит. Люди такие, импульсивные, слишком эмоциональные. Помесь холериков с истериками. В нашей среде мало спокойных интровертов, это не их тема. Тут наоборот, все напоказ, нарочито. Потому и не воспринимались тогда конфликты, как нечто серьезное. Понятно, что подвоха ждешь постоянно, ушки на макушке держишь… Но подвох чаще всего идет от тех, кто мило улыбается при встрече, а не от тех, кто орет на тебя матерно. Вот такая сломанная логика. А после, когда ушла в свободное плавание… Конфликты были только сетевыми. А это тоже не воспринималось, как что-то серьезное. Пожалуй, я и на сталкера моего долго внимания не обращала: ну пишет что-то, да фиг с ним, пусть пишет. Заблокировала — и живу дальше. Тревога появилась, когда он мне начал посылочки слать… Таким образом показывая, что знает, где живу. Я из дома не часто выходила, но распереживалась, помню, боялась к двери подходить лишний раз, в каждом курьере маньяка видела, и все посылки просила оставлять возле двери. Потом утихло как-то все. А перед тем, как я в депрессию провалилась, снова посылка пришла. Со всякими приблудами для извратов. Она-то меня и добила, похоже… Но объяснять это все Демиду как-то глупо. Он точно знает уже все, что происходило в моей жизни непосредственно до его появления. И трепаться о несущественных вещах… — Это все игрушки, Демид, — вздыхаю я. Веду пальцами по его голой груди. Боже, он невероятно шикарен! Нет, он всегда шикарен, мне на него даже смотреть иногда больно. И постоянно удивительно, что он меня выбрал. Что я ему нравлюсь. Такой мужик, мама моя… Да любая прыгнет, только помани… А он — меня… Вспоминаются его слова, сказанные сейчас в порыве страсти: «Ты мне близка… Я с тобой ожил… Я за тебя любого порву…» Ох… Это меня гладит так мощно где-то в районе исключительно женского, такого, что у каждой девочки в любом возрасте имеется. Хочется, очень хочется, чтоб пришел мужик, сказал эти слова… И все. И дальше у тебя лапки. Конечно, в наш век сильных баб вряд ли кто признается в подобных потаенных желаниях. Но я больше чем уверена, что та же Зотова, несмотря на яйца побольше, чем у многих мужиков, не была бы против, если б кто-то… вот так… Не надо постоянно! Но хоть иногда… |