Книга Капкан Бешеного, страница 74 – Мария Зайцева

— Короче, смотри, — Большой значительно понижает голос, и вообще чувствуется, что куда-то в угол забился, подальше от ушей и женщин, — у меня есть один человечек… Он не то, чтоб в этих делах, но близко…

— Кто такой?

— Блядь… Забыл должность… Короче надзирающий за распределением бабла на все их движухи музыкальные и киношные при администрации самого… Ты понял, да? От него зависит, кому какие гранты пойдут и на что, какие конкурсы будут у них, какие концерты и кто в этих концертах будет принимать участие.

— Это типа цензуры?

— Ты чего? — смеется Большой, — у нас цензуры нет!

— Само собой…

— Короче, я тебе контакты скину его, он мне должен сильно. И вообще… Охоту любит, приезжает раз в год регулярно. Мы с ним на кабана тут ходим. Он тебе все объяснит, и с девочкой твоей поможет.

— Спасибо, Большой.

— Да не за что, родня же теперь… Но, Бешеный… — голос Большого становится строгим и таким… густым. Тяжелым очень. — Не обижай девочку. Вася моя ее любит. Не надо Васю расстраивать.

— Да я кто, по-твоему? Скот? — искренне удивляюсь я. — Ты же меня знаешь!

— Вот потому и говорю, что знаю, — сурово обрубает Большой, — благотворительность — это одно. Девочка заслуживает. Я ее еще когда проверял, хорошая девочка. Правильная. А вот скотства — не заслуживает. А ты у нас любитель на бабах поиграть…

— Бред несешь.

— Мне тебе напомнить о твоих бабах?

— Ой, завали. Сам, можно подумать, лучше. — Я злюсь, потому что слова Большого имеют под собой некоторое основание. И от злости кусаю в ответ, — сам-то как там с мелкой докторшей? Поиграл?

— А вот теперь ты завали, — голос Большого становится все больше похожим на рычание. Да, разбудил я все же медведя… — Не твое дело.

— Как и у тебя — не твоё. — Так же резко отвечаю я, — за контакт спасибо. По вопросу слияния мне сегодня-завтра уже доки пришлют. И мы с тобой все порешаем.

— Хорошо, — чувствуется, что Большой еще не успокоился, рокот такой в горле. Кого другого испугал бы, я просто напрягся. Но ничего, все будет нормально.

Большой — мужик отходчивый. Разорвет на части и успокоится. Подобреет.

А вот я — нихуя.

Я злой и память у меня хорошая.

Потому и надо сразу всяких тварей щемить, а то потом во вкус войду, излишне разозлившись… Беда будет.

Вера Зотова смотрит на меня скептически, но без злости. Спокойно, словно вещь, которую надо купить и использовать как можно чаще, больше и выгодней, изучает с ног до головы.

Затем вздыхает, переводит взгляд на человека, сидящего рядом со мной.

— Витя, ты уверен?

— Вполне, Вер.

Витя Шамаев, известный в узких кругах человек, способный за деньги достать все и всех, поправляет очки в модной оправе, стоящие больше, чем весь его остальной прикид, кладет ногу на ногу.

Я сижу спокойно, и взгляд Веры тоже спокойно встречаю.

Мне Демид сказал, чтоб я не волновалась.

Я и не волнуюсь.

Даже если ничего не получится, и Вера меня не возьмет, то… И фиг с ней.

Мне это не особенно нужно.

Мне и без того хорошо.

Все, что сейчас происходит — инициатива Демида. И я на нее не рассчитывала, когда рассказывала ему про себя и Конюховского.

Я вообще ни на что не рассчитывала. Даже на понимание.

Просто… Мне казалось, что надо, чтоб Демид знал о моем прошлом. Не важно, как долго мы еще будем вместе, насколько мы останемся близки… Но ему я не захотела врать. И скрывать ничего не захотела.