Книга Капкан Бешеного, страница 68 – Мария Зайцева

Улыбаюсь, вспоминая, как круто мы с ней пели тогда!

Какая она была нежная, восторженная, глаза ее эти огромные, такие глубокие, такие… Я сразу поняла, что она — невероятно чистый человечек. Она мне меня напомнила, ту, молоденькую и наивную.

Она светилась изнутри, когда пела. И я купалась в этом отраженном ею свете.

— Потом я вернулась в Москву. И Конюховский отправил меня на какую-то приватную вечеринку, типа, день рождения одного из его друзей. — После воспоминаний о Васе продолжать очень трудно, слишком контраст резкий. — Я поехала. Контракт же. Хотя устала, планировала хотя бы пару дней просто отоспаться. Но… Получилось так, как получилось. На вечеринке было мало знакомых лиц, только девочки-модели, парочка певиц, молоденьких совсем, девочек практически, еще тик-токерши, по-моему… Я их видела, лица знакомые, но имен не запоминала. И много мужчин. Я как-то сразу поняла, что это за вечеринка, хотела Конюховскому набрать, а он уже и сам явился. Я к нему подошла, сказала, что все спела и хочу уехать, но по условиям контракта я должна была находиться на мероприятии и после концерта. Общаться с зрителями. Я уточнила, только ли общаться, потому что… Ну, вокруг уже было… неприятно. И настораживающе. А Конюховский прошипел, что мне не за песни тут платят. И что, если я попробую выделываться, то меня прямо тут, в саду, и прикопают.

Я перевожу дыхание, боясь смотреть на Демида. И продолжаю:

— Я испугалась. Господи, я тогда в постоянном страхе и стрессе жила! Я же не боец, совершенно. Мы находились в частном доме, огромном, с охраной, собаками и прочими атрибутами. И уехать никуда без разрешения не могли. И меня в самом деле могли просто… Короче говоря, когда он познакомил меня со своим «другом»... Я не стала разводить панику. Хотя очень хотелось. Боже, да я едва себя сдерживала, чтоб не заорать дуром и не начать ломиться в закрытые двери! Я смотрела на окружающих меня девочек и понимала, что они не первый раз тут. Это я, овечка наивная, как-то избегала подобного, а, похоже, Конюховский на постоянной основе такое устраивал. И никто не отказывался… Какое-то время я еще обдумывала вариант побега, и плевать было мне на все угрозы Конюховского! Уехала бы к себе в город, забыла бы все, как страшный сон… Но реальность была такова, что меня вряд ли бы выпустили… И, может, в самом деле, прикопали бы в саду. Я хотела жить.

Интересно, сейчас бы я как поступила? Дралась бы до последнего, наверно. Потому что тогда я еще не понимала, что будет. На что я себя обрекаю.

— Утром я уехала. Конюховский дал мне двое суток отдыха. И все это время я тупо сидела в ванной. Мылась, мылась, мылась… Потом отдых закончилася. И жизнь продолжилась. Вот только зря я надеялась, что Конюховский остановится на одном разе.

— Как долго? — голос Демида сух и опасен.

Настолько, что я боюсь смотреть на него. Потому начинаю торопливо говорить:

— Мне повезло. Тем разом все и ограничилось. Но просто потому, что… Тот человек, тот мужчина, с которым я… Короче, он через несколько дней умер. Не криминальная смерть… То ли инсульт, то ли инфаркт… Я не помню даже. Но в тот же день меня позвал Конюховский… Он теперь опять мне лично отдавал распоряжения, явно получая удовольствие от моей беспомощности… И заявил, что вечером будет пати. И мне надо быть. Заявлено до утра. Новый формат, как он сказал. Со значением таким. И я поняла… Что он меня списал. Что решил просто в проститутку превратить. И что чем больше я буду соглашаться, тем больше у него будет власти надо мной. Не знаю, что на меня нашло, каким образом я вообще… Но вот как-то связались в голове узелки. И я пригрозила ему.