Онлайн книга «Твоя случайная измена»
|
Самойлов ему не ответил. Он взялся за ручку двери. Я попятилась. Но дверь не открылась, лишь только слегка… — Я люблю тебя, День, — прозвучал в тишине его голос. Денис промолчал. Я нырнула в уборную. Слыша, как вышел Самойлов. Как хлопнула дверь. Как рычит его джип, отъезжая от дома… Взглянув на себя, обнаружила в зеркале нечто. Запавшие щёки, растерянный взгляд. Кажется, я похудела, сдала за короткое время! Немудрено, что такую меня тяжело полюбить… — Мам? — постучался Денис. Я открыла. Он стоял в коридоре, босой, полуголый. Плечи уже развернулись, на груди — волоски. Мой маленький мальчик. Мужчина! — Почему не сказала вчера? — с раздражением выдохнул он. Я пожала плечами: — Не знаю. Слёзы опять затуманили взгляд. Я казалась себе унизительно жалкой, никчёмной, ненужной. Даже сын стал свидетелем этого! Его отец меня бросил, ушёл. Предпочёл мне другую. — Мам, — сын робко тронул меня за плечо. Не помню, видел ли он меня плачущей. Разве что только от счастья! Когда он в свои десять, сиял на почётной доске с гордым званием «Наши спортсмены». Я прислонилась к нему. Ещё тёплому после недавнего сна. И решила — зачем мне мужчина? Ведь он у меня уже есть… — Не шевелитесь, — ругает меня медсестра. И я, зажмурившись, жду, пока боль хоть немного спадёт. Врач заверил, что шрамов не будет. Правда, он уверял, что и боли не будет. Но я чувствую боль! Это сейчас даже радует. На мгновение телесная боль затмевает душевную. И мне будто легче… — Вот так не больно? — вопрошает меня специалист. Я ощущаю касание геля. Наконечник сползает по левой груди. Закрываю глаза и пытаюсь расслабиться. — Нет, — отвечаю врачу. Пусть меня изучает. Пусть пронзает иголками. Видит и трогает. Мне всё равно! Михал Дмитрич, он же Балык, убедил меня в том, что к онкологу ходят совсем не затем, чтобы услышать смертельный диагноз. А чтобы его опровергнуть! Только вот он не сказал мне, что будет так больно и страшно… Ощущаю, как будто внутри, в моей левой груди, шевелится кто-то живой. Пробирается глубже и глубже. Упирается, давит… — Мммм, — я мычу, машинально пытаясь избавить себя от него. — Тише, тише, — шепчет голос. И ласковый лик медсестры возникает по правую руку. — Неприятно, я знаю, — лепечет она, — Но сейчас всё пройдёт. Потерпите немного, — и гладит, так нежно, меня по руке. Я роняю слезу. Но совсем не от боли. Пройдёт, как же! Быльём порастёт. Процедура кончается быстро. Гель с груди вытирают. Накрывают холодным компрессом, и велят полежать. Врач предлагал «отдохнуть» в стационаре. Но я отказалась! Какой стационар? А кто будет Дениса кормить? Вчера за едой он озвучил идею: — Ма, хочешь я сам всё Дианке скажу? Я улыбнулась: — И что ты ей скажешь? Сынуля уставился в чашку, по щекам поползли желваки. — Скажу правду, — с жаром выдохнул он и проткнул вилкой ломтик свинины. — Давай, лучше я? — попросила со вздохом. Денис посмотрел на меня. Во взгляде читался упрёк. Он боялся, что я не сумею! Придумаю новое алиби папе. Он хотел, чтоб сестра поддержала его неприязнь. Но я знала заранее, что Диана простит. Она всё прощала отцу. Называла папуся. А теперь вот… папуся оставил её. Лежу на кушетке и с ужасом думаю. Но не о диагнозе, нет! А о том, что случится в сердечке моей младшей дочери, если родится сестра? Если Самойлов полюбит ребёнка, постепенно забудет о нас. Визиты его станут менее частыми. А после совсем прекратятся… |