Книга Твоя случайная измена, страница 103 – Мари Соль

— Родной, — я тяну к нему руку, — Мы с папой любим тебя и Диану…

Но Денис прерывает меня:

— Мам, я не маленький! Хватит. Просто скажи, почему?

Я смотрю себе под ноги, не решаюсь взглянуть на Дениса. Его взгляд, как стрела. Норовит отыскать, куда впиться своим остро заточенным жалом. Ему больно сейчас! Я готова принять его боль на себя. Но боюсь, что не выдержит сердце…

— Так бывает, — говорю еле слышно. Понимая, что объяснение так себе.

Денис солидарен со мной:

— Вот и Санькины родители тоже так говорили.

Он рывком поднимается на ноги. Я, встрепенувшись, смотрю на него снизу вверх.

— Я пойду прогуляюсь, — бросает Денис каким-то совсем незнакомым мне голосом. Что-то отцовское видится мне в этой позе.

— А…, - открываю я рот, но сказать ничего не могу. И сижу, как рыбёшка, хватая ртом воздух.

— Спасибо за блинчики. Вкусно, — слышу из коридора.

Переодевшись, накинув ветровку и взяв свой испытанный дрон, Денис покидает меня. Он уходит, а я до сих пор не могу отыскать нужных слов! Он взрослее, умнее меня в свои годы. Это я… Это я — бесконечно глупа. Вот и всё! Самый страшный момент позади. Мне отчаянно хочется этому верить.

Я лежу, уставившись в стену. Но стена далеко. А мимо меня мельтешит белый халат медсестры. Она настойчиво требует лечь чуть повыше. Мне стыдно! Лежать с голой грудью перед чужими людьми. Но мой «лечащий доктор» сказал, что так надо. Мысленно я далеко, и мне практически всё равно, что сейчас происходит вокруг…

Возвращаюсь назад, к минувшему утру. Утру, когда всё закончилось. Когда Илья наконец-то ушёл. Навсегда.

— С сыном объяснись, — процедила сквозь зубы.

Два дня, что тянулись как целая вечность, Денис не по-детски молчал. Приходил, ел за общим столом, вместе с нами. Не смотрел, ни единого слова не бросил. Только: «Спасибо».

Самойлов тянул до последнего! Я пару раз заставала его у двери детской спальни. Он стоял, прислонившись к стене. А теперь он стоял, упакованный. Без вины виноватый! Смотрел, ожидая. Чего?

— Он, наверное, спит ещё, — придумал отмазку.

— Так разбуди, — ответила вкрадчиво.

Самойлов кивнул. Сделал вдох, как будто ему предстояло нырнуть в неизвестность. Поплёлся наверх. Я отложила готовку, убавила газ. И на носочках пошла вслед за ним. На ступенях услышала, как он стучит.

— Денис, ты спишь?

Сын долго ворочался в недрах своей подростковой берлоги. А после открыл ему дверь.

Тихо крадучись, я миновала ступени. Проскользнула по стеночке вверх. В безмолвии утра, наш дом ещё спал. И поэтому звук голосов доносился отчётливо, хотя и слегка приглушённо.

— Я так и знал, что это ты виноват! Мама… она не могла! — взорвался Денис. И я отступила на шаг. Боясь, что сейчас дверь откроется.

— Да, это я, — отозвался Самойлов, — Можешь меня ненавидеть за это.

— А тебе не по фиг? — яростно выдавил сын. Он очень редко грубил! Был деликатно воспитан.

И в этот момент я себе представляла его, сидящим на постели. Спросонья, до конца не осознавшим ещё, что отец навсегда уезжает. Я могла лишь гадать, рассказал ли он про ребёнка, или решил умолчать.

— Я буду по выходным приезжать, — отчитался Самойлов, — К тебе и к Диане.

— К Диане! Ко мне не нужно! — взвился Денис. Очевидно, его раздражение подводило черту в их последней беседе с отцом.