Книга Измена. Я только твоя. Лирическое начало, страница 12 – Мари Соль

Я попыталась поднять её с лавки. Но она была слишком тяжёлой. Хотя и весила мало. Но не в сравнении со мной.

— Идём! — я хотела её усадить и обуть. Но мать съехала на бок и крикнула громко, на весь наш район:

— Анька, дрянь! Ты где шляешься? — и опять захрапела, да так, что земля затряслась.

Я отчаялась что-либо сделать. И вдруг различила мопед. Ты подъехал к подъезду, и начал пристёгивать транспорт к столбу. У тебя было место на нашей дворовой парковке. И тросик, от всяких воров.

Я закрыла руками лицо. Я предпочла бы остаться невидимой! Но ты подошёл.

— Ань? — прозвучал рядом голос.

Я решила молчать. Ты всё понял без слов и не стал выяснять, кто она, эта женщина. Ты просто склонился, взял на руки мамино тело. Та заворчала, позвала меня. А я, прихватив её туфли, пошла открывать тебе дверь.

В квартире я бросила обувь. Сказала:

— Налево, в конце коридора. Клади на постель.

Сама же свернула на кухню. Когда доставала из сумочки пачку, дрожала рука. Меня бил озноб. На глазах были слёзы. Жгучий стыд за неё, за себя. И обида! Душили похлеще удавки. И так почти всю мою жизнь…

Ты вернулся:

— Заснула, — услышала я, продолжая курить.

— Ань? — ты приблизился, взял за плечо.

Я в ответ только всхлипнула:

— Вить, ты прости.

— Да за что? — развернул к себе. Обнял. Отнял сигарету.

Прижался ладонями к влажным щекам:

— Пойдём?

— Куда? — прошептала одними губами. Хотя не имело значения. Я знала, что вслед за тобой хоть на край…

Мы сбежали по лестнице вниз, оседлали твой мотик. И погнали по тёмному городу прочь. От тебя пахло пылью и по́том. И я не могла надышаться тобой! Мы ехали долго по мрачной дороге. Как ни странно, пустой в этот час. И я ощущала, как ветер хватает за волосы. И только плотней прижималась к тебе.

Ты съехал с дороги во двор, снизил скорость. Я с любопытством взирала на место, где никогда не была. Домишки здесь были, один к одному, невысокие. Уютный, причёсанный дворик хранил свой вечерний покой. Ты встал у какой-то постройки. Надпись на ней «ЖУ № 6» говорила о том, что она не жилая. А трубы вокруг завершали громоздкий пейзаж.

Ты спе́шился, встал, сунул руки в карманы. И взглянул на подъезд. Из него вышла женщина. Ты скользнул взглядом выше, к обилию окон, где уже загорались один за другим огоньки. На какое из них ты смотрел? Я пыталась понять, тихо встав позади. Я боялась тебя потревожить! Словно знала, что в этот момент ты не здесь, не со мной.

— Вон то, видишь? Где шторы задёрнуты, — услышала я и посмотрела туда.

Окно как окно. На шестом этаже. Сквозь плотные шторы сочится тепло неизвестной квартиры.

— Я раньше там жил. Это всё, что я помню, — добавил ты и сглотнул.

— В детстве? — ответила я.

— Да, — ты кивнул и продолжил, — Когда были живы родители.

Я ошалело уставилась:

— Живы? Но…

Ты тихонько кивнул, покачнулся. И наконец-то отвёл свой внимательный взгляд от окна.

— Дядь Серёжа и тёть Таня мне не родные, — услышала я, — Тёть Таня родная сестра моей мамы. Она забрала меня, когда я стал сиротой.

Я молчала, не в силах поверить. Ведь ты называл их всегда только так: «мои мама и папа». Не иначе! Ты, словно прочтя мои мысли, добавил:

— Я не помню своих. А они воспитали меня, как родного.

Жажда коснуться тебя была так сильна, но я одолела её. Понимая, что любую попытку утешить воспримешь в штыки. И замкнёшься. Опять! Навсегда.