Книга Всего лишь измена, страница 119 – Мари Соль

— Это что же? — обычно спешу уточнить.

— Как что? Меня! — отвечает мой друг и соратник в амурных делах.

Я всегда откровенен с Зарецким. Он тот, кто не станет юлить, приукрашивать. Вот и сейчас сообщаю, когда мы выходим курить. Точнее, не мы! Курит он. Я стою и смотрю на своё отражение в полупрозрачной витрине кафе.

— Слушай, Толь? Можешь на днях уделить вечерок?

— Мм? — тянет он, — Что случилось?

— Да так, — пожимаю плечом.

— По работе? — любопытствует Толик. В последнее время мы в основном обсуждаем дела. Но сейчас не до них.

— Не, — отрицаю я, — Личное.

— Чё? — удивляется друг, — Со здоровьем?

Недавно один из совместных знакомых в научной среде отошёл в мир иной. Так что теперь все мы, как говорится, на стрёме. Все стали резко следить за собой. Даже Толик решил сократить потребление сигарет и спиртного.

А я неожиданно сам для себя, прошу у него:

— Дай затянуться?

— Тебе? — удивляется он, — Ты же не куришь?

— Не курю, — отвечаю, — Говорю же, всего пару затяжек.

Он отдаёт, но, пока я тяну в себя дым, произносит:

— Так, Костян! Ты давай не юли. Это чё за фигня?

Я ощущаю, как мозг мой окутан приятным туманом. Вдобавок к спиртному — табак.

«Не начать, ли курить?», — размышляю, почувствовав лёгкость.

— Чего происходит, Костян? — повторяет приятель.

— Потом расскажу, — отвечаю как раз в тот момент, когда из дверей появляются девочки. Вита и Мила.

— Зарецкий, ты хоть бы звонил иногда! — восклицает Милана.

— А давайте как-нибудь соберёмся все вместе? Ты Анюту возьмёшь, — произносит жена. И так трепетно жмётся ко мне, что на сердце становится больно.

Я обнимаю и Вита, учуяв неладное, чуть поднимает себя на носочках.

«Детектор, блин», — задираю я голову. Поздно! Виталина учуяла:

— Кось, ты курил?

— Нет, он нюхал! — за меня отвечает Зарецкий. И, поймав мой насмешливый взгляд, отправляет в ближайшую урну бычок.

Майкин пубертат был самым трудным периодом их отношений с Виталей. Дочь всерьёз понесло! Она красила волосы, слушала музыку так, что весь дом на ушах. До полночи гуляла, чем доводила до нервного срыва свою беспокойную мать. Антоха был мелкий, кафе начинало свой путь. Витка итак зашивалась! А тут ещё это…

Однажды вернулся домой и с порога почувствовал: что-то неладно. Подозрительно тихо в квартире. Антоха беседует с плюшевым мишкой.

Объясняет ему:

— Нужна тиха сидеть. Патаму чта мама с сестрой поругались.

Я не стал отвлекать его, пошёл прямиком на кухню. Где Виталя стояла напротив окна и двусмысленно шмыгала носом.

— Что случилось? — обнял её сзади.

— Ничего, — она всхлипнула, — Наша дочь проколола себе уши!

— Ну, хорошо, — произнёс. Но по тому, как застыла Виталя, тут же понял: сморозил не то…

— Хорошо? — прошипела она, подбежала к столу, — А вот это ты видел?

На тарелочке был очень странный набор: кусок яблока, лёд и большая игла. Я наклонился, поднял с пола фломастер. Очевидно, он тоже лежал на столе, но Виталя смахнула его.

— Это что? — полюбопытствовал я.

Она усмехнулась:

— Это набор юной мазохистки! Она сама проколола вторые дырки в обоих ушах.

— Как сама? — попытался представить. Лёд, фломастер, игла. А куда девать яблоко?

— А вот так! — развела руки в стороны Вита, — И это только начало! Что она дальше предпримет? Нос проколет иглой, или бровь?