Книга Всего лишь любовь, страница 16 – Мари Соль

В тишине занавешенных окон чуть слышно дыхание Виты. Вдох-выдох, вдох-выдох. Поверить не могу, что она будет дышать не со мной в унисон. Как сейчас! Я, невольно подстроившись, замедляю дыхательный ритм…

— Па, это ты? — слышу внезапное. И с трудом умудряюсь не вскрикнуть.

Тоха в пижамных штанах с голым торсом. Ночью уже не темно, как бывало весной. Хотя, живя в Питере, ты привыкаешь, что природа даёт тебе фору. И приучаешься спать по ночам.

— Чё шастаешь? — шепчу возмущённо.

— Писать и пить, — сонно хмыкает сын.

Когда он идёт за водой, я на кухне. Приоткрыл жалюзи, чтобы видеть его физиономию.

— Слышь, Тох, — говорю, наблюдая, как он наливает воды из графина, — А ты сильно хочешь в этот свой лагерь?

Антон удивляется:

— В смысле?

— Ну, — пожимаю плечами, — Каждый год туда ездишь. Не надоело ещё?

— А чё ещё делать? — зевает Антоха.

— Ну, — предлагаю, — На море махнуть, нам втроём. Может и Майка подключится.

— У тебя же сейчас сессии? — удивляется сын.

И я осекаюсь. Ну, как я ему расскажу, что сейчас сессий нет? И мне позарез нужно, чтобы он оставался дома. Хотя бы ещё месяцок…

— Ну, да… Я имею ввиду, после сессии.

— Ну, так я и вернусь уже после, — он наливает ещё.

— Не усердствуй! Щас опять побежишь в туалет, — усмехаюсь.

Он оставляет стакан на столе:

— Побежал, — чешет белое пузо. Ещё мелкий, но всё же пацан! И привычки пацанские.

— А ты? — уточняет уже у двери.

— А я ещё посижу, надо подумать.

Сын понимающе хмыкает. Он привык, что я — полуночник! Особенно в жаркий период летних сессий и белых ночей.

Проводив его взглядом, я решаю залезть в холодильник. Желаю найти там тот самый пион. Может быть, он мне поможет уснуть? Пузырёк, что был полным недавно, «уклончиво» пуст. Так вот почему она спит, как младенец? Не один я такой — «цветовод».

Я написала Милане, не стала звонить. Видеть её, слышать голос, просто невыносимо. Но она позвонила сама! Такой эффект возымело моё сообщение.

«Ты уволена», — вот так я решила закончить нашу многолетнюю дружбу.

Увидев её физиономию, я решаю ответить. Но выхожу на улицу. Мало ли каким будет наш разговор? Надо бы, кстати, убрать это фото. Уж слишком она весела и красива на нём!

— Кафе «ВитаЛина», я слушаю! — произношу с превосходством.

— Виталина? Серьёзно? — насмешливый голос Миланы, как пенопласт по стеклу, настолько противен, что сил нет держаться.

— Абсолютно! — говорю я слегка отстранённо. Как будто занята в этот момент какими-то более важными делами.

— Подружка, а ты не охренела? — игриво воркует она. По тону не скажешь, что речь о скандале. Как будто мы с ней обсуждаем меню.

— А ты? — возвращаю «подачу».

Милана рассерженно хмыкает:

— Осмелюсь припомнить тебе, что я открыла кафе на свои!

— Осмелюсь припомнить тебе, что я отдала тебе всё, до копейки, — парирую я.

— Это нужно ещё посчитать! — возмущается Мила. Счетовод из неё так себе.

— С этим вопросом тебе лучше всего обратиться к своему полюбовнику, он рассчитает твою себестоимость, — говорю я, держа в себе смех.

— К Шумилову? — хмыкает Мила, — Боюсь, что он занят. Его донимает жена!

«Скоро он будет свободен, как ветер», — думаю я. А Мила тем временем делает «выпад»:

— Дольская, хочешь встречный совет? Обратись к своему полюбовнику! Он у тебя приблатнённый, откроет тебе ресторан. Я вообще не пойму, что ты так мелочишься. Далось тебе это кафе?