Книга Всего лишь любовь, страница 18 – Мари Соль

Посидев полчаса, поднимаюсь. Довольно жалеть себя! Нужно работать. У парней из агентства заказала новую вывеску. Теперь моё кафе будет называться «ВитаЛина». Конечно, завсегдатаи будут его по инерции звать «ВитаМила». Придётся менять не только витрину, но также и все документы. Ничего, изменю! Это как новую жизнь начинать, с новым паспортом.

— Дольская! — за спиной у себя слышу женский голос.

Обернувшись, пытаюсь найти того, кто кричал.

— Вита! — в небольшом отдалении — девушка, женщина. Невысокая, темноволосая. Стрижка каре так идёт её облику. Строгий пиджак обрамляет фигуру.

Я щурюсь, пытаюсь вглядеться в лицо. Незнакомка подходит, и я узнаю в ней свою одноклассницу, Катю Сипович. Ну, надо же! Как изменилась! Была серой мышкой, а стала…

— Привет! Кать? Ты ли это? — развожу я руками, — Тебя не узнать!

— Да, ну ладно, — смущается Катя, держит сумочку в тонких руках, — А ты вообще не изменилась с тех пор!

— Скажешь тоже! Не льсти, изменилась, — машу я рукой.

— Вот, неправда! Я сразу глядь, это же Дольская Витка идёт! — восклицает Катюша.

Она была отличницей в школе. Из категории тех, кого не принято звать на тусовки. Ну, мы и не звали! Мы с Милкой вообще мало кого допускали к себе. Чтобы с нами дружить, нужно было пройти «аттестацию». Быть современной и модной, иметь хотя бы одну тройку в четверти, иначе никак. Нравиться мальчикам, но притом отшивать их! Ну, и конечно, иметь вес в пределах девчоночьей нормы. А вот Катя была полновата, при всех своих прочих «грехах».

— Катюш, ну, ты просто красавица! — восхищённо смотрю на неё. Теперь от той девочки с полными бёдрами не осталось ничего, разве что слабый намёк в чуть смущённой улыбке.

— Ну, хватит меня изучать! Расскажи, как сама? — становится ближе, и я вижу полосы мелких морщинок. Следы возрастных изменений не скрыть! И в чужих лицах ты видишь их более явно, чем в зеркале.

— Да как, — пожимаю плечами, — Нормально. Пока ещё замужем, двое детей. Вот, кафе «ВитаЛина», моё.

На автомате назвав его так, я решаю не исправляться. Катюша глядит в направлении жеста и, не заметив ошибки, спешит удивиться:

— Вот это да! Ну, здорово! Только я не поняла, что это значит «пока ещё замужем?».

Её улыбка действует на меня так обезоруживающе, что я тоже смеюсь. И своим грустным мыслям, и этой подавленной боли внутри.

— Так, может, зайдёшь? Чего мы стоим тут, на улице? Я тебя угощу! Если, конечно, есть время? — предлагаю абсолютно искренне. Почему-то её появление здесь ощущается мною, как благость.

Катя глядит на часы. Те у неё на изящном браслете.

— Времени где-то минут сорок. Я тут решила по магазинам пробежаться, между эфирами. Вот, прикупила белья, — демонстрирует скромный пакетик с извилистой надписью.

— Между эфирами? — хмурюсь, — Ты что, на телевидении работаешь?

— На радио! — вновь улыбается Катя, — «Радио Петербург», одноимённое, можно сказать.

— Класс! — восторгаюсь, — И что ты там делаешь?

— Веду интервью, принимаю гостей, ещё иногда ставлю музыку, — быстро транслирует Катя. И голос её мне, как будто знаком.

— А новости? Новости тоже ведёшь? — уточняю.

— Я раньше вела, а сейчас в основном интервью, передачу «Прогулки по Питеру». Новости, знаешь ли, слишком напряжено.

— «С вами была Катя Сипович, до скорых встреч», — повторяю я смутно знакомую реплику.