Онлайн книга «Всего лишь любовь»
|
Выбираю из веточек самую «спелую», до которой могу дотянуться. Обрываю три штуки, чтобы вышел букет. — Капустин, давай поскорее! — дёргаю пса, — Нам ещё завтрак готовить. Мы возвращаемся. Капустин слегка недоволен. Видимо, не нагулялся? Я тихонько вхожу, разуваюсь. Домашние спят. По дороге на кухню решаю взглянуть, как там Вита. Погружённая в мягкий рассеянный свет, наша спальня такая уютная. Витка спит, отвернувшись спиной. Мне так хочется лечь рядом с ней! Устремляюсь на кухню. Достав молоко, выливаю в кастрюлю. Жасмин оставляю лежать на столе. Вдруг меня посещает идея! И я возвращаю назад миниатюрную вазу. Решаю, взамен украшению утренней трапезы, положить этот скромный букет рядом с ней, на постель. Только главное — не разбудить! Дорогу от кухни до спальни преодолеваю на цыпочках. На сей раз проникаю, как вор, в приоткрытую дверь. Притворяю её за собой, чтобы Капустин не ныркнул следом и не «сорвал операцию». Обхожу наше ложе… Виталя лежит на боку, чуть зайдя на мою половину постели. Одна нога согнута, вторая прямая. Рука под подушкой. Любимая поза жены! Я умиляюсь тому, как забавно расслабленным выглядит личико Виты. Не так уж и часто мне удаётся увидеть её вот такой. Безмятежной. Обычно, когда просыпаюсь, её уже нет. Рыжие волосы мягким шатром охватили подушку. Тонкие веки дрожат, видят сон… «Моя милая рыжая девочка», — думаю я. Я люблю тебя так, что сказать невозможно. Даже больно в груди от того, как люблю! Опускаю жасмин на подушку, свою. Надо было придумать записку. «С добрым утром, любимая!». Вроде того. Вижу на тумбочке старый блокнот. Я всегда ношу с собой ручку, для мыслей. Люблю их фиксировать в письменной форме. Очень кстати сейчас! Вырываю листок. И, успев написать: «С добрым утром, лю…», — я чувствую запах. Воняет горелым… О, нет! Молоко! Оставляю блокнот на подушке. Стараясь её не будить, выхожу в коридор. И вприпрыжку бегу в направлении кухни. Вонища стоит нестерпимая! На плите запеклась грязной коркой сбежавшая масса. А в кастрюле осталось всего ничего… Чертыхаясь, я ставлю её под струю, открываю окно и врубаю кухонную вытяжку. Виталина заходит на кухню, когда я пытаюсь отдраить плиту. — Что это? — кривится, — Шумилов, ты что тут устроил? — Я завтрак готовил, — бурчу. — Ты? — усмехается Вита, с сожалением глядит на плиту. — Я всё вымою сам, — убеждаю. Она, одарив снисходительным взглядом, бросает: — Само собой! «Во сне ты мне нравилась больше», — рассерженно думаю я. Почему-то в рецепте автор забыл написать, какую подляну способна устроить молочная каша. Умывшись, собрав волосы в маленький хвостик, она возвращается. Молоко, что осталось в бутылке, выливает в глубокую миску. И ставит его не на газ, а в микроволновку. Суёт мне под нос пачку с хлопьями: — Не требует варки! Их нужно просто залить молоком! Взгляд такой, что мне стыдно. Ощущаю себя идиотом! Витка умеет смотреть так, что любой ощутит… Когда в дверях появляется Тоха, я почти уничтожил улики. Только запах остался! Наверное, он ещё долго будет меня раздражать. — Чё за вонь? — корчит Антон недовольную рожицу. Вита уже приготовила кашу, ему и себе. Ну, а я, очевидно, наказан? — Это твой папа завтрак готовил, — произносит с усмешкой. — Па, ты это дело бросай! — улыбается Тоха. |