Книга Всего лишь любовь, страница 158 – Мари Соль

— Твой, твой, — я тянусь, глажу Майкину руку, с горсточкой мелких браслетов на тонком запястье, — Я не о Боре хотела.

— О чём? — затихает она. Смотрит с каким-то испугом.

— Понимаешь, решила тебе рассказать кое-что, — говорю я задумчиво.

Майка молчит, продолжает смотреть. И от этого взгляда мне трудно начать свой рассказ.

— Когда я была такой же, как ты. Даже чуточку младше. Мне было всего двадцать лет, — погружаюсь в далёкое прошлое, глаза начинают смотреть сквозь года, — Я встретила одного человека. И очень сильно влюбилась в него…

Я говорю долго-долго. Мне кажется, вечер настал. Я не решаюсь смотреть на часы. Не решаюсь прерваться! Я говорю ей о том, как встречалась с Никитой. Как знала о том, что Никита женат. Как хотела уйти от него! Не смогла… Как потом, он уехал и бросил меня тет-а-тет с новой жизнью.

Майка всё это время молчит. Даже чай позабросила! И ни разу за всё это время её рука не нырнула в вазочку с мармеладом. Я могу лишь гадать, какие эмоции, чувства, рождает мой странный рассказ. Возможно, я вырыла яму себе? Но уже слишком поздно. И слова покидают меня с облегчением, словно только и ждали того.

Мой рассказ обрывается тем, что внутри меня плод. Я не знаю, что делать. А Костя сказал: «Выходи за меня».

— И… ты вышла? Ты поэтому вышла? — опасливо требует Майка.

— Нет, не поэтому, — качаю я головой, — Тогда я ему отказала.

— А как же…, - очевидно в глазах её всё слишком спутано. Майка не может понять, что зачем.

— Папа тебе много раз говорил, что мы с ним поженились до того, как ты родилась. Ты появилась на свет прямо в пробке, в машине.

— Эту историю папа рассказывал мне, много раз, — отвечает дочура.

Костя и правда, любил вспоминать. Каждый раз вспоминал. Каждый её день рождения! О том, как держал на руках, отрезал пуповину. Как он там, в письмах писал? «Этот день был счастливейшим днём в моей жизни».

На секунду мне грустно. Но обратно никак! Может, я предаю нашу общую память? Но Костя ведь сам разрешил. Мне так трудно держать эту тайну в себе. Не могу! Да и Майка уже слишком взрослая, скоро сама станет мамой…

— Так вот. Я согласилась выйти за него, держа на руках тебя, мою милую рыжую девочку. Прямо там, в машине дядь Толи. С отсрочкой в полгода, — улыбка сама собой возникает, когда я вспоминаю тот самый счастливый момент.

— Подожди! — прерывает мои размышления Майя, — То есть, ты была мною беременна. Но не была замужем за папой?

— Нет, не была, — говорю. Приближаемся к главному. Я понимаю, пора…

— Мам? — осторожно, как будто вставая на тонкую льдину, бросает она, — Я же папина, да?

Я молчу.

— Мам? — просит Майя.

И мой многолетний секрет, как заноза, выходит наружу с потоками слёз.

— Ты прости меня, Майка, прости, — я шепчу, закрываю лицо, — Я должна была раньше сказать. Не смогла! Это трудно. Так трудно.

— То есть, я…, - шепчет Майя, — Его? Того самого, с кем ты…

Киваю. И слёзы текут по щекам непрерывным потоком. Ах, сколько же их, этих слёз?

— Майечка, ты можешь меня ненавидеть. Сейчас можешь встать и уйти. Я пойму! Я прощу. Всё равно мне не хватит сил посмотреть тебе в глаза после этого.

Плечи дрожат, я себя обнимаю руками. Рыдаю беззвучно, закусив край губы. Вижу, как Майка встаёт. Вот сейчас она выйдет из комнаты. И я никогда не увижу её. Ну, что я наделала? Как я могла? Говорило же сердце — не надо…