Книга Всего лишь любовь, страница 156 – Мари Соль

Я, обхватив её тонкую руку, сжимаю в обеих своих:

— Свет, ты за это вообще не волнуйся, окей? У меня там приятель работает, Толя Зарецкий. Хороший учитель! Мы с ним диссертацию вместе писали. Я к нему обращусь, он пробьёт по бюджету.

Эта новость должна бы обрадовать. Но вместо этого, Света роняет слезу.

— Ну, ты что? — вопрошаю, пытаюсь поймать её взгляд.

Он всё также пронзителен, только печален.

— Вы такой хороший, Константин Борисович. Вы простите меня, что я так…

— Да, ну! Брось, — подношу её руку к губам.

«Осторожно», — в пределах сознания красная кнопка уже семафорит. Уже вынуждает меня прекратить. Раз уж Света мои похвалы принимала, как личную почесть. То касания губ может и вовсе неверно понять…

Но она улыбается, пальцы внутри моих рук оживают:

— Вы не злитесь?

Улыбнувшись, бросаю:

— Не злюсь! Я, правда, очень хочу, чтобы ты была счастлива, Свет. Обещай мне, что больше не будешь играться с ножами?

Она усмехается, в этот раз более явственно:

— Не буду.

— Ну, вот! Хорошо.

Вдруг позади слышен скрип. И в проёме двери возникает фигура подростка. Парнишка, лет двадцать, стоит, удивлённо сжимая в руках скромный белый букет из ромашек. Садовых ромашек! На которых девчонки любили гадать на любовь.

В первый момент я решаю, что парень ошибся палатой. Но когда он продолжает стоять, поднимаюсь со стула:

— Вы к Свете?

Кивает:

— Ага.

— Я уже ухожу, — говорю.

Обернувшись, смотрю на неё. Бледнота с лица спала. И щёки уже покраснели. Вот так! На душе сразу как-то теплеет. И заветный покой вытесняет тревожную мысль.

— Выздоравливай, Свет! Хорошо?

— Хорошо, — отвечает Светлана. И прячет улыбку под тенью пушистых ресниц.

Проходя мимо парня, бросаю ему:

— Не обижай её, понял? — беззлобно бросаю, как будто я — Светин отец.

Он смущается тоже. Кивает:

— Не буду, вы что?

— Ну, отлично! — говорю, потрепав по плечу.

Когда выхожу из больницы, то где-то внутри ещё прячется боль. За всех них! Юных, глупых, потерянных. Ведь я же и сам таким был. И моя несравненная Вита стояла у самого края обрыва. Не спрыгнула, да! Но я мыслями часто туда возвращаюсь. Туда, в этот миг. И пытаюсь понять, что бы стало, зайди я на лестницу позже?

Набираю Зарецкого. Тот отвечает не сразу. И, судя по звуку, жуёт. Я уже сообщил ему новость о том, что развода не будет. А вот диссертации быть! Он слегка поглумился над тем, что хотел обскакать меня в плане профессии. Но, увы, не получится! Неизвестно ещё, кто кого.

Говорю ему:

— Толь? Ты мне денег был должен, припоминаешь?

Толик на том конце провода хмыкает:

— Кость! Я отдам. Просто сейчас нет свободных. Я же недавно машину свою ремонтировал, помнишь? Колёса менял.

— Да я не о том! — прерываю поток красноречий.

Толик, с тех пор, как он стал независимым малым, перестал занимать у отца. Занимает у всех остальных! В том числе у меня. Возвращать не торопится. Так что и я не спешу занимать. А услуга на этот раз будет не денежной.

— А о чём? — недоверчиво требует Толик.

— У тебя в институте местечко осталось одно, на бюджет, — говорю утвердительно.

— Что? Не осталось, — пытается он увильнуть.

— Осталось, осталось, — бросаю, — Ты сам говорил!

— Да когда это было? — ворчит.

— Ты сходи на поклон к ректору. Скажи, мол, так и так. Девчонка, отличница, красный диплом. Будет вам поднимать престиж ВУЗа.