Книга Всё начиналось с измены, страница 29 – Мари Соль

В один момент представляю себе, как мой. А точнее уже не мой Игоряша, будет сидеть на вот этом диване, обнимать эту Аню, гладить её беременный живот и смотреть какой-нибудь фильм. Сколько раз мы так делали? Страшно вспомнить! Я и ногти на нём обрезала, и красила. И как-то раз чай разлила, а потом приглашала чистку мебели.

Бегу за ножом. Нахожу его в прихожей.

«Да в ней женского больше, чем в тебе», — слышу его голос сквозь слова песни. Ты не будешь сидеть на этом диване. Не будешь лежать вместе с ней! Раз уж я не могу утащить его с собой, то я просто его изничтожу…

Подумав об этом, я накидываюсь на диван, словно это он виноват во всём, что случилось. И со слезами на глазах рву ножом его мягкую, бархатистую обивку. Тёмно-синего цвета, она так гармонично смотрелась на фоне светло-серых обоев. Теперь им придётся купить сюда новый диван.

Утолив свой животный позыв, я запыхалась. Сопли высмаркиваю в плед, что лежит на спинке дивана. Им обычно мы укрывались с Игорем, когда отопления не было, а на улице уже начинало холодать.

«Я любил», — он так сказал. Он сказал, что любил меня? Но когда перестал? Когда встретил её! Да что же в ней такого, чего нет во мне? Ах, да! Она — тренер по фитнесу. В ней женского больше. И она, чёрт возьми, станет матерью! Это то, чего я никогда не смогу.

Разозлившись окончательно, я хватаюсь за плазму и рву на себя. Экран падает вниз и трещит. Разбивается, кажется? Я даже не утруждаюсь, чтобы присесть и проверить. Выдернув флешку, бросаю в карман. Вот и всё. Это всё. Кажется, я ничего не пропустила? Разве что… Детскую.

Ту комнату, которая пока ещё служит кладовкой, хранилищем разных ненужных вещей. Которую он оборудует после. Для своего малыша. Но сил туда войти у меня не осталось. Боюсь, что не выдержу, и разрыдаюсь. И уже не смогу остановиться. А Игорь ведь скоро придёт и увидит…

«Бежать отсюда! И как можно скорее», — в порыве спасти себя, думаю я.

Мой внутренний ребёнок, натворив бед, пугливо скрылся в глубине подсознания. И на первый план снова выступил взрослый. Интересно знать, что мне грозит? И грозит ли мне что-нибудь?

«Пускай докажет», — думаю я. И, прихватив с собой нож, Игоряшин любимый, взвесив два чемодана в руках, я спешу удалиться.

«Прости, моя любимая квартира. Прости, мой несостоявшийся дом. Прости, моя ванна и кухня. Вы же знаете, я не со зла».

— Аааах! Чё, серьёзно? Кетчупом? — угорает Наташка.

Я прямиком поехала к ней. Натуся уже ждала. Подготовила «утешение». Но я пока принимаю дозировано. Она хотела услышать подробности моей мести Гуляеву. А теперь, озвучив это всё подруге, я и сама пребываю в тихом ужасе.

— Чё ты ржёшь? Он же меня размотает за это, — шепчу.

— Ещё чего! — восклицает Наташка, — Ты даже не бойся, поняла? За тебя есть, кому заступиться. Я вот у Денисова адвоката выпрошу. У него знаешь, какие подвязки? Не чета твоему Гуляеву!

— Ну-ну, — отвечаю, — Было бы сказано.

— Блииин! Ну, ты конечно! Ууух! — выдыхает Наташка, поражённая моим рассказом, — Моя школа, Ирусь! Я, помню, когда поругались с Денисовым, машину ему поцарапала, лобовое разбила. Но ты, блин… Это тот случай, когда ученик превзошёл учителя.

— Вообще-то я здесь учитель, — кошусь на неё.

— О, серсей! Ваша мудрость достойна того, чтобы её увековечить, — с притворным артистизмом, поклоняется Наташка мне в ноги.