Онлайн книга «Всё начиналось с измены»
|
«Да, это я подралась с твоей новой тёлкой , Кстати, ты ей передай, дерётся как девчонка …». Я бы с удовольствием начистила ей физиономию! Но только даже если бы знала, кто она и как выглядит, то не смогла бы ударить беременную женщину. Я же не изверг какой-нибудь. Я — человек. Я — живой человек. И мне больно! Мне очень больно… Я несу свою боль в коридор. О! Это тот самый шов на обоях, который сейчас почти незаметен? Ведь я же заклеила его совсем недавно. А ещё хотела повесить сюда что-нибудь. Задекорировать как-то. — Ну, привет! — плотоядно шепчу ему. И, как плоть, раздвигаю ногтями, достав до стены. Обои остаются у меня в руках. Так легко отошли, надо же? А ещё говорили, что клей германский. Наверное, подсунули нам в магазине какую-то хрень? Дыра на стене. Только мне этого мало. Я бегу на кухню, вляпавшись в кетчуп, и хватаю короткий кухонный нож. Гуляеву он служил открывашкой для банок пивных. А теперь послужит мне! Я включаю свет в коридоре. И буквально каждый шов на стене, что попадается мне под руку, расковыриваю ножом, оголяя шпаклёвку, отрывая кусочки обоев. И, бросая их на пол, топчусь и кричу: — Голубые глаза становятся красными! Нам порознь нельзя, это просто опасно! Происходят всякие дурные действия! Как избиение твоей новой бестии! Нож оставляю лежать тут же. Мне незачем прятать следы. Дальше спальня. О, вот же они! Мои любимые бабочки. Зеркала, которые я собственноручно заклеила. Помню, как долго и кропотливо выгоняла шпателем воздушные пузырьки из-под наклеек. А теперь чья-то физиономия будет смотреться сюда. Будет стоять, и рассматривать свою задницу, будет крутиться возле зеркала в полный рост. Ну, уж нет! Ничего у тебя, дорогуша, не выйдет! У меня в сумке есть набор разноцветных маркеров. Купила недавно. Хотела ребятам раздать. Обойдутся ребята… Я беру маркеры, причём, сразу пять штук, открываю колпачки и крепко сжимаю все пять в кулаке. А затем принимаюсь хаотично рисовать на зеркале. Красота! Полоски зелёного, синего, красного, чёрного и коричневого цветов, повторяют траекторию моей ладони. Зеркало сплошь изрисовано! Только этого мало… Я берусь рисовать на обоях. У нас в спальне обои. И ещё гипсокартоновый короб. Это Игорь придумал и выполнил сам. Помню, как сильно старался. Измерял, расчерчивал, собирал, а затем и покрывал краской. Цвет такой чудный! Абрикосовый. Без зазрения совести, я веду «букетом маркеров» по гипсокартоновой основе. И прекрасный абрикосовый покрывает череда несуразных линий… Его вещи преспокойно висят в гардеробе. В отличие от моих, которые сложены в два чемодана. И вешалки эти сюда тоже я выбирала. Забрать бы всё сразу. Вот только мне даже некуда это забрать! Я бездомная. БОМЖ. Я — никто… Его рубашки, одна за другой, также подвергаются процедуре раскрашивания. И на белом, голубом, светло-сером и светло-коричневом хлопке теперь так красиво сияют зигзаги, каракули. Словно какой-то малыш рисовал! Ну, а что он хотел? У него скоро родится ребёнок. А дети всегда рисуют на стенах, обоях. На всём, что попадается под руку. Пускай считает, что это такая репетиция отцовства. Под конец разбиваю настольную лампу. Игорь обычно подолгу сидел под ней, перебирая свои «суперважные бумаженции». К залу я выдохлась. Но запал не угас! Так что просто висну на шторах, как в детстве всегда мечтала сделать, но никогда не решалась. И карниз слетает вниз вместе со шторой. Я, запутавшись, рву её. Затем долго смотрю на стоящую в нише гостиного ящика, плазму. Наверное, это уже материальный ущерб? Хотя… То, что я уже натворила… |