Книга Измена. По нотам любви, страница 83 – Мари Соль

— Эй, полосатый! — тянусь я к нему.

Моцарт, найдя себе место на мягкой сидушке, ложится, пожав длинный хвост.

— Это мой стул вообще-то, — констатирует Юрка.

— Не жадничай! — тыкаю в брата ногой.

Он ловит ступню и щекочет.

— Как дети! — вздыхает мамуля, вернувшись на кухню с пакетом в руке.

В день, когда я выхожу на работу, мне рады все. Особенно, Марк! Светит солнышко. Даже чуть подморозило. Так что я на «подошве», в кротком пальто и шарфе вместо шляпки.

Артур не звонил, не писал. Видно, дал мне возможность подумать. Но, стоит мне выйти из офиса, и он тут как тут…

— Уля! — кричит.

Обычно Артур приезжал за мной редко. Он вечно работал… Хотя. Теперь я уже сомневаюсь, что его график был так прозрачен, как он утверждал. Да, конечно, работал! Ведь, занимаясь любовью с другой, он писал в уме музыку.

— Что ты делаешь здесь? — говорю, поправляя ремень от сумочки на плече.

Артур, распахнув дверцу Вольво, демонстрирует мне лежащий на сидении букет.

— Встречаю жену с работы, — говорит. Сам одет с иголочки. Туфли начищены, даже побрился.

— Приятно, — киваю, — Но я своим ходом.

Я продолжаю свой путь, слыша в спину:

— Ульян! Подожди!

Он бежит за мной следом, поставив машину на сигнализацию. И прихватив большой букет белых роз.

— Уля! Улечка, ну подожди, — догоняет в два шага.

Я продолжаю идти. Не ускоряясь, не замедляясь. Как будто его рядом нет. Уж пора бы привыкнуть!

В окне вижу Марка. Машу ему коротко.

Артур смотрит вверх, тоже машет.

— Опять сидит в своём теремочке? Ночует он там что ли? — фыркает вслух.

Я чуть не ляпаю, что ночует Марк дома. И дом у него вполне комфортабельный. И кроватка удобная. А постельное в клеточку, как и пижама.

— Уль, слушай, — не получив ответа, склоняется он ко мне, тычет цветком в физиономию, — Ульяш, возвращайся, а? Ну, пять дней уже! Для наказания достаточно. Я всё осознал. Я не сплю! У меня аппетит пропал. Мать докажет! Я на работу и то не хожу, отпуск взял. Ничего не пишу. У меня в голове только ты. Я даже плакал сегодня. Ты мне ночью приснилась. Проснулся, тебя рядом нет…

— Очень грустно, — роняю почти равнодушно и холодно. Знал бы ты, сволочь, сколько я слёз пролила за эти пять дней!

— Ульян, ну ведь ты не жестокая? Я знаю, ты — самый добрый, самый чуткий и нежный человечек на всём белом свете. Ведь я же тебя полюбил за это, — умоляющим голосом продолжает Артур.

— Да, такую как я обмануть проще простого, — бросаю.

— Ульяш! — обегает меня спереди, поднимает букет, и охапка белых роз смотрит вверх лепестками. Взгляд жалобный, словно вот-вот заплачет.

— Артур! — говорю, — Не ломай комедию! Ты не актёр, ты музыкант. Ой, прости! Ты теперь композитор, — обойдя его, я продолжаю свой путь.

— Что, даже цветы не возьмёшь? — произносит с обидой, догнав.

— Подари их своей Белле, — коверкаю имя намеренно, — Ой, прости! Я забыла. Она любит каллы.

— Я расстался с ней, Уль, — отвечает Артур.

— Подумайте только, какая печалька, — комментирую это, — Надолго ли?

— Уль, навсегда! — говорит.

Я смеюсь:

— Липницкий! Ты сам себе веришь? Ты два с лишним года общался с девушкой, и вдруг расстался с ней навсегда? Да первый же кризис, и ты опять будет с ней.

— Нет, не правда, Ульян! Я клянусь! Я чем хочешь клянусь! Ну скажи, чем поклясться? — обегает меня, пятясь, идёт впереди.