Книга Гром в моем сердце, страница 79 – Юлия Четвергова

Молчание становится еще более осязаемым и тягучим. Я бросаю взгляд на свой миниатюрный мольберт и на кучу неудачных рисунков, валяющихся рядом. Гром замечает, что я смотрю в сторону и, проследив за моим взглядом, натыкается на серо-буро-малиновую кляксу, заполняющую весь холст.

— Совсем все плохо? — догадывается он.

Я не отвечаю. Мы с бывшим другом всегда понимали друг друга с полуслова и полувзгляда. А иногда и говорить ничего не нужно было.

Как сейчас.

Олегу достаточно просто взглянуть на мою мазню, чтобы понять все то, что прячется в моей душе очень глубоко.

— Я хочу, чтобы ты знала. — Гром плавно перемещается с бревна к моим ногам. Садится на корточки так, чтобы наши лица были на одном уровне. Касается большими, теплыми ладонями моих щек и заглядывает в глаза. — Чтобы между вами ни произошло… Ты. Ни в чем. Не виновата. — Чеканит громко и четко. — Слышишь меня? Ника? — Он настойчиво зовет меня по имени, когда я пытаюсь отвести взгляд.

Спрятаться.

Не заплакать от жалости к себе и от его внезапной доброты.

Но новый поток слез уже душит горло. Дышать становится тяжело. Тело охватывает мелкая дрожь.

А с губ срывается судорожное:

— Мама ненавидит меня, потому что я такая же, как и отец. Она сказала… — договорить не получается. Очередной надрывный всхлип, и я роняю лицо в ладони. Плачу громко и горько. Но лес вновь прячет мою слабость в свои объятия.

Вот только эти объятия слишком теплые, а слова — слишком ласковые и заботливые, чтобы быть частью природы.

— Поплачь, Веснушка. Выплачь все, что накопилось. Пусть эта боль выйдет из тебя вместе со слезами. Сразу полегчает, поверь, — успокаивающе произносит бывший друг, нежно поглаживая меня по голове. — Я не думаю, что Алла Сергеевна на самом деле ненавидит тебя. Люди в большинстве своем выплескивают наружу то, что копится у них внутри. И если она выплеснула на тебя негатив, значит, она сама варится в этом всем. И причина не в тебе, а в ней и твоем отце. Просто ты попала под горячую руку, так сказать. Уверен, она уже тысячу раз пожалела о том, что наговорила тебе.

Мне хочется заткнуть уши и не слушать Грома, сделавшего логически верные выводы. Хочется оттолкнуть его и закричать, что он не прав.

Но он чертовски прав.

И от этого лишь хуже.

— Почему я, Олег? Скажи? Почему они обе меня ненавидят? За что? Что плохого я им сделала? — причитаю я, заливая соленой влагой наверняка дорогущую брендовую футболку, прячущуюся под косухой.

— Потому что ты не такая, как они. Ты видишь мир иначе. Стараешься видеть свет там, где его в принципе быть не должно, — произносит он странным тоном, будто последняя фраза далась ему непросто. — Они не тебя ненавидят. Они ненавидят сами себя. Просто никто никогда тебе в этом не признается. Винить других в своих же недостатках проще. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Сам через это прошел.

Я поднимаю зареванное лицо на Грома и смотрю на него широко распахнутыми глазами. От удивления даже слезы высыхают.

По лицу парня ничего не понять, но от него слишком явно веет сожалением. И злостью, которую он старательно пытается спрятать.

— Поэтому не слушай никого и живи так, как тебе подсказывает сердце, — продолжает он, обводя большим пальцем контур моих губ.

— Сердце подсказывает мне бежать.