Книга Гром в моем сердце, страница 3 – Юлия Четвергова

— Ника, мне нужна помощь, — вдруг заявляет он поникшим голосом, и мое жалостливое сердце вынуждает остановиться и хотя бы дослушать до конца. Но уже после следующей фразы я жалею, что это сделала. — Мы с Лолой расстались, а я все никак не могу выбросить ее из головы.

— У вас больные отношения, давно пора прекратить всю эту историю с качельками, — зло припечатываю я. Угасшие некогда чувства вновь всплывают откуда-то из глубины души, но я безжалостно заталкиваю их обратно. И беру себя в руки, возвращая голосу нейтральный тон. — У нее новый парень. Не советую влезать в их отношения. Это будет по меньшей мере некрасиво.

— Вот как… — тянет Олег и замолкает, уставившись вдаль.

Драма квин, твою налево! Еще бы, как в пятнадцать, воткнул наушники в уши и включил постхардкор, чтобы пострадать.

— Повзрослей уже, наконец. И научись принимать чужой выбор, сделанный без твоего согласия. Не только же тебе так можно поступать…

Я прикусываю язык.

Во мне говорит мстительная безжалостность, но сдерживать ее уже нет сил. Хочется ужалить его побольнее. Так же больно, как было мне, когда он в одностороннем порядке оборвал все связи и замолчал на несколько лет.

— Я все равно хочу вернуть ее, — упрямо заявляет друг детства и я ловлю себя на том, что хочу его пристукнуть чем-нибудь тяжелым.

Упрямый осел! Нравится жрать кактус, как небезызвестные мыши? Рэд флаг ему в руки и талончик на посещение психолога. А я — пас!

— Тогда желаю удачи, — саркастично отвечаю я и ухожу.

Точнее пытаюсь, потому что Олег меня быстро нагоняет и преграждает дорогу. Его глаза лихорадочно блестят, когда он вцепляется в мои предплечья.

— Погоди, Веснушка. У меня в запасе есть один весомый аргумент, который убедит тебя помочь старому другу залечить сердечные раны.

Меня слегка напрягает тон Грома и эта безуминка во взгляде, но я не подаю вида. Да и всем моим вниманием уже в следующую секунду завладевает близость его тела и то, как сильно он вымахал.

Почти на две головы выше меня! Только эта кринжовая серьга в ухе портит все впечатление… И разве у него всегда была такая скуластая морда лица?

— Поверь, ничто не убедит меня согласиться на эту авантюру. — Демонстративно одним указательным пальчиком упираюсь в его накаченную грудь и давлю, жирно намекая, чтобы он отодвинулся и прекратил нарушать мое личное пространство.

Парень в ответ на мою фразу нехорошо так улыбается и меня внезапно посещает мысль, что человек-то мог за два года очень сильно измениться. И скорей всего, в плохую сторону, а я тут даже не парюсь, оставшись с ним наедине.

— А как насчет…

— Отодвинься, — перебиваю его, изображая крайнюю степень недовольства.

Изображая, потому что предательское сердце никак не хочет умолкнуть, радостно трепыхаясь от долгожданной встречи.

— Не волнуйся, Веснушка, ты же не море. Да и когда тебя вообще волновала моя близость? — криво ухмыляется Гром и кладет руку мне на плечи, притягивая к себе, как какого-нибудь «братана».

Если бы ты только знал, Олег…

А вслух возмущаюсь:

— Эй! Да ты совсем обнаглел там в своем городе, что ли?

— Я был таким всегда.

— Что-то не припомню.

— Значит, плохая у тебя память, Веснушка.

— Прекрати меня так называть и отпусти, наконец! — Вырываюсь из его нежеланных объятий.

— Ладно, давай с козырей, раз не хочешь мириться по-хорошему.