Книга Гром в моем сердце, страница 22 – Юлия Четвергова

Хотя нет, не последней: кухню все еще сторожит одинокое, разворошенное Громом в крошку блюдо с клубничным пирогом.

Или тем, что от него осталось…

Олег Громов

Слушаю Резникова вполуха, перебирая струны акустической гитары. В голове вертится мелодия, но слова песни никак не хотят ложиться на ноты. Я пробую и так и эдак, но в итоге раздраженно бряцаю по струнам и откладываю гитару в сторону.

Муза — та еще штучка… Непостоянная и ветреная. Завтра попробую снова.

А может, дело в засранце Нике. Отвлекает своей никому не нужной болтовней. Продолжает играть в друганов, хотя я до сих пор не простил его за то, что он трахнул Лолу, пока у нас с ней был перерыв в отношениях.

«Или тебя бесит, что в итогеРезниковнашел свое счастье в лице дерзкой брюнеточки, а ты остался ни с чем…»

Да уж, самокритика — это диагноз. Пора закругляться.

— …не повторяй моих ошибок, — басит Ник, заканчивая фразу, которую я благополучно прослушал.

— А? — Даже не пытаюсь скрыть тот факт, что пропустил мимо ушей все, что он только что тут наговорил.

— Ля, Гром, для кого я сейчас распинался?

Я беру телефон в руки и пожимаю плечами, глядя на то, как Резников в ответ закатывает глаза по ту сторону экрана.

— Для себя? — Вскидываю ладонь и неопределенно веду ею в воздухе.

— Кончай уже. Я думал, мы все обсудили.

— Ты трахал мою девушку! — рычу я, понимая, что какого-то хрена взвинчен до предела. И на этот раз Ник тут ни при чем. — Ждешь, что я так быстро все забуду?

— Полтора года прошло. Да и вы разбежались на тот момент, вроде как насовсем. И сбавь обороты. — Он дергает щекой и тревожно оглядывается. — Если Катя услышит, я лично приеду в вашу деревеньку и прикопаю тебя на ближайшем кладбище. Понял? — Тычет указательным пальцем в экран. — Она только успокоилась со своей ревностью…

Друган, как всегда, образец ледяной ярости — на роже каменное выражение, а глаза красные, как у бычары. Был бы рядом, молча бы втащил, чтобы я заткнулся. И непременно схлопотал бы в ответ.

В такие моменты утихомирить нас может только Аид, но он не всегда бывает рядом. А вот Рэн — любитель подлить масла в огонь. Хорошо, что он свалил обратно к себе в Корею. Хоть поспокойнее стало.

Всегда его недолюбливал…

— Ты обязательно маякни, если расстанетесь, — скалюсь я, желая подначить Резникова. Спровоцировать. И еще раз напомнить о том, какой он ушлепок.

Нахрена? Хз. Просто настроение такое. Дебильное.

Ник откидывается в кресле, вскидывает брови и трет переносицу.

— Как детсадовец… Ладно, считай, что я сегодня мать Тереза, поэтому попробую спасти твою задницу от будущих факапов: не шантажируй Веронику, это плохо кончится. Не повторяй моих ошибок, которые я совершил с Катей. Да и вообще, присмотрелся бы ты лучше к младшей, если уж тебя так тянет на семейство Астафьевых. К тому же они близняшки… — тянет он с намеком.

— К Нике? Прикалываешься? — иронично хмыкаю я. Но в груди что-то екает, стоит вспомнить ту ночь, когда вломился в ее комнату без спроса.

— А чем она плоха? Добрячка, милашка, умеет вкусно готовить…

— Тебе лишь бы пожрать! — перебиваю его, отмахиваясь.

Вот только взгляд невольно прилипает к белой рамке с нашей общей фоткой, которую я стащил прямиком из мусорной корзины Ники, делая ноги. Там она совсем нескладная, костлявая, лохматая девчонка с неровным каре. Наивная до безобразия.