Книга Гром в моем сердце, страница 20 – Юлия Четвергова

— М-м-м, как вкусно, ма! Пальчики оближешь!

Мои старания сгладить обстановку не оценивают. Один только Олег пытается состряпать хорошую мину при плохой игре и усаживается на соседний стул.

Но оно и понятно. Ему выгодно так себя вести. Гром ведь неспроста явился к нам домой.

— Алла Сергеевна, простите, что я вот так, без приглашения…

— Ну что ты, Олег, в нашем доме тебе всегда рады. — Мама произносит фразу таким тоном, что всем вокруг сразу становится ясно: ему здесь категорически не рады. — Угощайся.

А все из-за Лоло. Она несколько раз приезжала домой зареванная год тому назад во время учебного семестра. И, естественно, делилась с ма подробностями их больной личной жизни. Правда, умалчивая о том, что изменила она Громову первой. И что все пошло наперекосяк как раз по ее вине.

И нет, я не выгораживаю Грома. Это факты.

— Вы, как всегда очень гостеприимны. — Бывший друг детства хватает второй кусочек пирога и чуть ли не целиком запихивает его в рот. Благо не додумывается и дальше болтать с набитыми щеками.

Антон куксится все сильнее, но его можно понять. Олег перетянул все одеяло внимания на себя внезапным появлением и раздражающим поведением экстраверта в полнолуние, и теперь до спортивного блондинчика никому нет дела.

Лола смотрит в свою пустую тарелку. На ее лице постепенно появляется непроницаемая, холодная маска. Но по напряженным рукам можно заметить, что она уже не просто злится, а в бешенстве.

— Вам понравились цветы? — Антон пытается сместить фокус внимания мамы на себя, но получается у него не очень.

— О, они замечательные, спасибо, — бесцветно отвечает она и выдавливает из себя улыбку. — Люблю ромашки.

Маму сейчас больше всего волнует состояние старшей дочери, чем гости. Я вижу, как она переживает, бросая на Лолу взгляды, полные тревоги. При этом выгнать Громова тоже не может. Нет предлога.

Но это пока…

— Я привез вам канноли ³ из пекарни на окраине города. Ее владелец — настоящий итальянец. Надеюсь, они вам понравятся. — Мажор демонстративно ведет себя так, словно Антона вообще не существует. — Если не ошибаюсь, вам всегда нравились гиацинты. Специально искал их, чтобы порадовать вас.

— Вкусы со временем меняются, Олег. Раньше мне нравились гиацинты, а теперь — ромашки. Но все равно спасибо за заботу. — Мама поджимает губы и переводит взгляд на притихшего парня Лолы. — Так, чем ты говоришь, занимаются твои родители? — пытается продолжить разговор, который велся до того, как я присоединилась к застолью.

Гром, активно пережевывающий уже третий кусок пирога, нагло и издевательски пялится на Антона с видом «ну, давай, лошок, поведай нам, чем там промышляют твои предки».

— У них своя ферма. Мы разводим животных. — Спортик неловко чешет блондинистую макушку и смущенно улыбается.

— Да ты че? — вклинивается в их разговор Олег, округляя глаза. — Животинок убиваете, что ли? Лола, он тебе не подходит! — Он категорично разрезает ладонью воздух и неодобрительно хмурится. — Ты будешь плакать над каждой свинкой и барашкой. — Парень цокает языком и качает головой.

— Молодой человек! — возмущенно присмиряет его ма, устав делать вид, что ничего не замечает. — Что за возмутительное поведение? Прекрати это немедленно.

Лоло сжимает кулаки и выглядит так, будто вот-вот взорвется. Или заплачет.