Онлайн книга «Гром в моем сердце»
|
Поймав себя на очередном мечтательном вздохе, трясу головой. Ника, прекрати сейчас же! Как влюбленная фанатка, ей-богу! Но, разглядывая до боли знакомые черты лица, ставшие чуть ли не родными, и любимые глаза, которые прямо сейчас смотрят на меня с картины, я все равно улыбаюсь, словно пришибленная. Телефон, лежащий на стеклянном столике, вибрирует. Я беру его в руки и снимаю блокировку. Вглядываюсь в экран, надеясь увидеть там сообщение от Олега, но это снова сестра. Лола 17:33 «Ника, мы же семья… так не должно быть! Нам нужно держаться вместе. Давай все обсудим! Мы все накосячили, но оставлять все, как есть, нельзя. Ты ведь это понимаешь?» Мы… Мы… Мы… Как она внезапно заговорила! Так и хочется набрать в ответ: «Где же ты была со своим „так нельзя“, сестренка, когда это действительно было нужно? Когда еще можно было что-то исправить?» Вестись на очередную провокацию и попытку манипуляции я не собираюсь, но где-то глубоко внутри все равно что-то екает. В одном Лола права: оставлять все как есть — нельзя. Разговор обязательно состоится. Рано или поздно. Но лишь тогда, когда я буду готова. И никак иначе. Бросаю задумчивый взгляд на экран смартфона и цепляюсь за цифры на нем. Пятое августа. Через четыре дня у Лолы день рождения. А меньше чем через месяц они с Олегом уедут обратно на учебу в город. Вздыхаю и откидываюсь на спинку стула. Прикрыв глаза, с силой тру лицо. Должна ли я ее поздравить, появившись дома? Или просто сделать вид, что забыла? А может поздравить сухим сообщением? Как же сложно! Меня совесть заест, если я буду вести себя, как… «Как моя сестра», — приходит четкая мысль. Да, как моя сестра… Безразличная ко всем, кроме себя самой. За окном вечереет. Опускаются сумерки. Я включаю свет в гостиной и дополнительно ставлю рядом с собой светильник. Меняю холст на новый, чистый, бережно убирая в сторону портрет Грома. Первые капли дождя стучат по крыше, постепенно усиливаясь. А Олега все нет. Я задумчиво верчу в руках кисточку, запрещая себе волноваться. И уж тем более включать паранойю. Чтобы не думать о том, куда же все-таки уехал Гром, где сейчас пропадает, все ли с ним хорошо и почему он до сих пор мне ни строчки не написал, снова переключаюсь на мысли о сестре. Проигнорировать день рождения Лолы я не могу. Да и поговорить с мамой все же нужно. Расстались мы с ней, мягко говоря, на не очень приятной ноте. И прежде чем покинуть родную деревню, я хочу услышать ответы на вопросы, которые больно ранят меня по сей день. Действительно ли она меня так ненавидит? И если так, то действительно ли дело только в отце или причина в чем-то другом? От этих мыслей в грудь словно кактус с размаха воткнули — там колет, болит и давит. Даже живот неприятно скручивает. Чтобы не забивать себе голову тяжелыми думами, я принимаюсь снова рисовать. И на этот раз беру алебастровый, арктический голубой и амарант — основные цвета, характерные для близняшки. Несмотря на то что с момента, как я хотела нарисовать портрет Лоло, прошло много времени, тот день я помню, словно это было вчера. Руки двигаются сами. Резко, быстро. Я практически не думаю, позволяя себе творить так, как того требует душа. Выплескиваю на картину образ сестры вместе со своими эмоциями, которые прячутся глубоко внутри и которые я всегда запирала на десять, а то и больше замко́в. |