Книга Гром в моем сердце, страница 124 – Юлия Четвергова

Самые первые изменения я ощутила тогда, когда мы чуть не поругались на следующий же день после нашего первого раза.

Олег, оказывается, не шутил насчет моей работы.

В тот день я встала по будильнику. Собралась и уже даже вышла из дома, когда заспанный парень догнал меня. Ничего не стал говорить или слушать, просто перекинул через плечо и унес обратно в коттедж, словно варвар какой-то! Повалив меня на кровать, он улегся сверху. Придавил своим телом и приказал спать и не выеживаться.

По комнате летели перья подушек и, наверное, моя слюна, потому что я яростно пыталась отстоять свою независимость.

Но Олег сказал мне одну-единственную фразу, которая вышибла весь воздух из моих легких:

— Хочешь работать? Тогда рисуй! Я помогу тебе выйти на нужных людей, чтобы ты смогла продать картины и заработать. Но в тот бар ты больше не вернешься. Я не позволю своей невесте работать в подобном заведении, — прорычал он, подпирая спиной дверь и не позволяя мне уйти.

И все. Меня как переклинило. Окончательно и бесповоротно. И не потому, что Гром назвал меня тогда своей невестой, хотя ни о чем таком мы не разговаривали. Нет. Я поняла, что Олег прав, как никогда.

Именно этим я хотела заниматься всю жизнь. Доказать матери и себе в первую очередь, что смогу зарабатывать деньги порисульками.

Рисование для меня — как отдушина. Как способ самовыражения и выплеска эмоций. Я не могу без него. Это неотъемлемая часть меня. Как дыхание. Как руки или ноги. То, без чего невозможно нормально существовать.

В тот день я будто вынырнула с глубокого дна и вдохнула спасительный кислород полной грудью. А еще поняла, что наконец научилась плавать. И что вода вокруг мне не враг, а друг, который всегда поддержит на плаву и не даст утонуть.

А вода, или точнее, мой личный океан — это Олег Громов.

Больше я не сопротивлялась. Не пыталась быть сильной и независимой, не испытывала желание кому-то и что-то доказать. Особенно Грому. Потому что ему это не нужно. Он понимает меня без слов. Чувствует каким-то немыслимым образом.

Что это, если не любовь?

Поэтому теперь, глядя на сообщение сестры, я не испытываю ничего. Ни тяжести в груди, ни волнения, ни переживаний. Только спокойствие и какое-то умиротворяющее безразличие. И я упиваюсь этими эмоциями, понимая, что в кои-то веки не лезу из кожи вон ради других, а выбираю себя. Поэтому мне так легко и хорошо на душе.

Да, наверное, это может показаться эгоистичным, но, черт возьми, я это заслужила.

Откладываю телефон в сторону экраном вниз и продолжаю выводить кистью на холсте плавные линии. Глубокий оникс и беж встречаются в контрастном сочетании. Беж оттеняю умброй и сиеной ⁶. Смешиваю и разбавляю, пытаясь вывести идеальный тон кожи. И ненадолго подвисаю, прежде чем выбрать краску, которой смогу передать демонически зеленый оттенок глаз. Но как только взгляд цепляется за «морской зеленый», сомнений не остается.

На то, чтобы завершить картину, у меня уходит еще несколько часов. Но мне все равно нечем заняться, а так хотя бы можно убить время, пока Олега нет дома.

Он уехал куда-то в обед с загадочной улыбкой на губах. А на все мои расспросы, куда он и почему едет один, лишь таинственно ответил:

— Потом узнаешь.

Сердце сладко сжимается, стоит подумать, что, возможно, он готовится к тому самому важному разговору.