Книга Измена. Я не буду твоей, страница 78 – Алина Давыдова

Сегодня я впервые оказалась в его квартире. Холостяцкой настолько, что рот сводит как от кислого лимона. Темная, скучная, мебель явно подобрана методом тыка. Ни о какой гармонии и речи идти не может. Я даже представляю, как Максим заказывал вещи для своего дома. Тупо зашел в интернет-магазин и натыкал первое, что ему приглянулось.

Квартира большая, двухкомнатная, с большими окнами, выходящими на парк. Но неуютная и лишенная души. Она похожа на ребенка, о внешнем виде которого родители не слишком-то и заботятся. Вроде бы чистый, но неухоженный.

Не спрашивать же Игнатьева в лоб: а у тебя вообще женщина здесь бывала?

Впрочем, быть первопроходцем даже приятно.

У Максим нет тапочек — ну, разумеется, — и мы босиком проходим в кухню. Чистый стакан у него имеется, а вот две одинаковые тарелки он находит с трудом.

— Чай не предлагаю, его нет.

— Я согласна на чистую воду.

— Хм, чистую… с этим могут возникнуть проблемы. Кажется, фильтр давно просрочен.

— Давай кипяченную! — начинаю смеяться.

— О, это можно. Чайник у меня где-то был.

Мы дожидаемся заказ из ресторана и целуемся, долго, сладко. Мы целуемся, когда пробуем морепродукты, целуемся, смахнув коробки со стола. Целуемся в гигантской ванной, намыливая друг друга гелем для душа. Мужским. Ментоловым. Невозможно вкусным, потому что им всегда пахнет Максим. Целуемся и после, в постели, на жестком матрасе, влажные после душа, забывшие обтереться полотенцами.

И нам так хорошо.

Так спокойно.

Кажется, я впервые понимаю, что конкретно означает слово «свобода».

Это не просто отсутствие в паспорте штампа, но ещё и возможность принадлежать только самой себе.

И тому мужчине, от которого ты без ума.

* * *

В следующий понедельник Игнатьев вызвал Дениса для личного разговора. Они заперлись в кабинете и общались больше часа. Сомнений не было: речь идет об увольнении. Либо по собственному желанию, либо по статье, и тогда Максим начнет учитывать все его ошибки, лишать премии, наказывать за малейшее отступление от инструкции. Он уволит его рано или поздно, любым из способов, и в интересах Васильевича уйти добровольно, не доводя до крайних мер.

Денис вылетел из кабинета босса взъерошенный, красный как помидор. Зыркнул в мою сторону — я сделала вид, что увлечена тем, что раскладываю подписанные и неподписанные документы по разным стопочкам. Жалости к нему не было.

Он ничего не сказал и просто ушел.

— Какой истеричный молодой человек, — с улыбкой отметил Игнатьев. — Я с ним говорю как с коллегой, даже тона не повысил, а он начинает заикаться и кидаться нелепыми угрозами.

— Как именно он угрожал?

Дурное предчувствие поднялось от низа живота к груди. Дыхание перехватило.

— Ты сама знаешь, как. Не бойся. Если он что-то сделает — я его уничтожу.

…Васильевич исполнил свое обещание. Наши с Максимом фотографии во всех ракурсах разлетелись по телефонам коллег. Вполне невинные (мы ведь никак не компрометировали себя), но Денис сопровождал их гадкими комментариями. Он поливал нас помоями и придумывал такие истории, что становилось не по себе. Особенно досталось мне. Оказывается, меня и по кругу пускали — как отвратительно звучит, — и Денису я предлагала переспать за повышение. Но он доблестно отказался, потому что знал, какая я грязная.