Книга Измена. Я не буду твоей, страница 69 – Алина Давыдова

А главное — свобода!

Игнатьев выстраивает стены из коробок, и я даже не пытаюсь их сразу распаковать — лучше займусь этим позднее, когда Максим уйдет. Не хочу тратить наше время на раскладку трусов с носками по полочкам.

— Всё, эта последняя, — в какой-то момент объявляет мой личный грузчик-начальник.

Он не запыхался, не выглядит уставшим.

— Спасибо тебе большое. Может, останешься на чашку чая? — улыбаюсь Максиму. — Только вот какое дело: у меня нет ни чашек, ни чая.

В доказательство распахиваю пустой навесной ящик.

А-а-а, чайника, кажется, тоже нет.

— Ну, чашки мы распакуем, — Максим с деловым видом оглядывает бесконечные коробки. — А чай… придется проявить оригинальность.

Правда, после того, как я оказываюсь в его жарких объятиях, а затем меня усаживают на столешницу, появляется смутное понимание: кажется, чай мы попьем очень нескоро…

Мы целуемся неистово, почти грубо. Если в первые разы больше пробовали друг друга, и нас только закручивал водоворот, то сейчас — мы в самом центре бурного потока. Без возможности выбраться. Пропитанные насквозь порочным ароматом страсти. Напряжение между нами достигает предела.

Назад дороги нет.

Только вперед.

Мы теряем счет времени, захлебываясь в случайных касаниях. Его ладонь надавливает на мой затылок словно приглашает. Притягивает меня к себе ближе, гладит, трогает. Мои пальцы оказываются под его рубашкой. Не верю, что мы можем зайти так далеко — и нам ничего не будет. Нам не нужно прятаться, стыдясь собственных желаний. Мы можем быть открыты. Здесь нет коллег по работе, которые могут застукать нас в неподходящий момент. Здесь не нужно держать голову включенной и прислушиваться к звукам.

Тишина — нас союзник.

Максим подминает меня под себя голодом и лаской, такой бесстыдной и невероятно сладкой. Он горячий и чуть резкий, но пытается удерживать себя в руках. На его коже сохранился аромат туалетной воды. Кедровой, древесный, согревающий. Изумительно подходящий ему.

Мне нравится вжиматься носом в его шею, нравится обводить её языком, как будто пытаясь слизать остатки этого запаха. Мне нравится, что его ладони могут исследовать моё тело, а его взгляд — пронзать меня насквозь, видеть самые потаенные мои желания.

Перед глазами плывет. Мы погружаемся на глубину океана, где нет никого и ничего, кроме нас двоих. Кровь колотилась в ушах, вторя биению сердца.

Максим уезжает поздней ночью — на работу выходить через три часа. Остаться не предлагает, да я и не прошу. Нам обоим нужно привести себя в порядок, хотя бы найти чистую одежду. Выспимся когда-нибудь потом.

Не думала, что во мне ещё осталось геройство на такие молодежные подвиги. Чтоб полночи провести без сна, а наутро — встать, тряхнуть копной волос и отправиться работать.

Я просыпаюсь по будильнику и долго лежу в кровати, созерцая белый потолок. Появляется грустная, совсем не задорная мысль: может, вчера надо было выгнать Игнатьева? Мол, чая нет, чашек тоже нет, поэтому иди-ка ты домой, добрый молодец, не мешай мне отдыхать.

Тогда бы хоть выспалась.

Но потом мое тело вспоминает его прикосновения, глубокие поцелуи — и я понимаю, что оно того стоило.

Каждая потраченная нами минута имела смысл.

Я наскоро моюсь, причесываюсь одной рукой, второй — пытаюсь накраситься. Позавтракать не успеваю, да и посуда где-то в недрах бесконечных коробок. Ладно, если что, перехвачу булочку в столовой.