Книга Измена. Я не буду твоей, страница 56 – Алина Давыдова

Даже сейчас не удержался, упомянул жадноватого Юрку. Интересно, тот попросит меня вернуть все съеденные шоколадки? От него теперь можно чего угодно ожидать.

Я с трудом перевариваю услышанное. Максим Витальевич практически чистосердечно сообщил о том, что его стычка с Димой — не случайность. Он не просто что-то где-то услышал. Нет, он целенаправленно хотел помочь мне.

А ещё он признался в своей интересе. Открыто. Без всяких глупых намеков.

Светка бы сказала: «Ну, наконец-то! Я же говорила, этим всё и закончится. Теперь он точно разложит тебя вон на том кожаном диване для посетителей». Я даже слышу её ликующий голос в голове.

— Я… мы… мне нужно выйти.

Хватаюсь за спасительную мысль — срочно обмыть лицо холодной водой! — и сползаю со стола. Залезть получилось как-то грациознее, потому что обратно я пытаюсь рухнуть бочком, запутываясь в собственных ногах.

Игнатьев порывается помочь — делает шаг вперед, — но тут же застывает на месте. Не лезет. Лишь наблюдает. Не задает лишних вопросов. Я понимаю, что веду себя странно — но меня настолько огорошил наш поцелуй, что даже координация движений нарушается. Я спотыкаюсь на каблуках и выхожу из приемной.

А когда возвращаюсь, Максима Витальевича в кабинете уже нет. Ушел на очередное совещание. Ничего удивительного, всё строго по графику.

Я осматриваю место «преступления», вспоминаю щетину Игнатьева, что колола мой подбородок.

Мне бы всё обдумать. Переварить. Решить, как быть дальше.

Но не получается. Голова абсолютно пуста.

Тем днем с Максимом Витальевичем я так и не пересеклась. Совещание у коммерческого директора перетекло в конференц-связь с акционерами. Потом обсуждали какие-то вопросы информационной безопасности.

Жаль.

Мне бы хотелось взглянуть на него, чтобы для себя решить: как быть дальше?..

Светке я рассказываю лишь первую часть своих приключений. Ту, в которой Юрка вначале щедро одарил меня букетом, а затем столь же щедро уволок его обратно.

— Хм-м-м… а я и думаю, что за знакомые цветы видела на фотке у Машки, — вдруг начинает ржать подруга.

Она быстро копается в телефоне и открывает фотографию.

— Смотри, это его жена, она в технической поддержке клиентов работала. Мы с ней до декрета немного общались. Не узнаешь букетик? Пять минут назад фотку выложила.

На фото — милейшая девушка. Большеглазая, с очаровательными ямочками на щеках. В руках она держит букет разноцветных гвоздик.

Тех самых, которые предназначались мне, если бы я не отказалась.

Мне становится так противно. Потому что нести цветы жене после гипотетической любовницы — это отвратительно и попахивает жадностью. Нет, не попахивает. Воняет.

Неужели он не мог выбрать для матери своего ребенка какой-то другой букет⁈ Не потрепанные гвоздики в целлофане из мусорного ведра⁈

— Ужасно, — я качаю головой. — Он упал в моих глазах. Мне теперь так жалко его жену.

— Я бы ей написала, но не стану. Это её муж. Пусть сама с ним разбирается. А то ещё виноватой останусь. Тем более доказательств у нас нет, этот скупердяй даже букет уволок домой. Короче говоря, все мужики-козлы, — подытоживает Света.

Не все. В противовес поступку Юры я вспоминаю всё то, что когда-либо делал для меня Игнатьев. Не считая поцелуя. До него. С самого первого дня он действовал в моих интересах. Когда не уволил, потому что не поверил лживой характеристике Дениса — хотя мог бы даже не перепроверять её. Когда нашел мне работу рядом с собой — не удивлюсь, если Марину он вынудил перевестись из-за меня. Даже когда нагрузил заданиями.