Книга Измена. Я не буду твоей, страница 30 – Алина Давыдова

— Это не мужик, а мой начальник, и если ты хоть слово ему скажешь — клянусь, я тебя прибью.

— А чего ты за него так дрожишь-то? — резко сменяет Дима настроение, становясь неприятным и подозрительным. — Тебя ж сокращают вроде.

— Дима, ты вроде мириться приходил, а не допрос устраивать. Так вот, мириться у тебя получается очень плохо.

— А толку с тобой мириться, если я пытаюсь по-хорошему, а ты в штыки всё воспринимаешь?

О, опять начал перекладывать ответственность с больной головы на здоровую. Совсем как в утренних сообщениях. «Я весь такой замечательный, а вот ты плохая».

— Извини уж, какая есть. Если тебе больше нечего сказать, я пойду работать.

— К своему нача-а-альнику, да? — передразнивает Дима таким мерзким голосом, что мне хочется залепить ему пощечину. — Думаешь, он тебя сокращать передумает, если будешь хорошей девочкой? А то я и смотрю, чего ты в платье-то такое вырядилась короткое, глаза накрасила. А вон оно, оказывается, как. С мужем общаться ей неприятно, а с каким-то мужиком непонятным — самое то.

Я машинально поправляю юбку, одергиваю её, пытаясь прикрыть колени. Вообще-то у меня самое обычное деловое платье, строгое, темное, без единого намека на откровенность. Но в глазах мужа, желающего задеть меня за живое, даже оно выглядит полнейшим развратом.

— Уходи… — я уже не требую, а прошу, потому что больше не могу этого выдерживать.

Ещё немного, и сломаюсь.

— А то что? — Дима язвит. — Боишься, что сплетни пойдут или что твой мужик меня увидит?

— Уважаемый, пожалуйста, отстаньте от моей секретарши.

За моей спиной появляется Игнатьев. Всё так же бесшумно, как сегодня утром. Тон его ледяной — ни единой эмоции. Ему будто абсолютно плевать на происходящее. Но при этом от него исходит непонятная сила. Власть. Превосходство.

Я начинаю задыхаться, понимая всю безысходность своего положения.

Неужели мы ругались так громко, что Максим Витальевич услышал с третьего этажа⁈

Дима переводит взгляд с меня на моего начальника, потом — обратно. С секунду он подбирает слова, а затем выплевывает с негодованием:

— Постой-ка. Секретарши? Ты что, пошла в секретутки к какому-то…

Ну да, почему-то у моего мужа всегда была особая неприязнь к этой профессии. Секретарь для него не человек, а второсортное существо.

Игнатьев не позволяет ему договорить, перебивает. Голос его твердый и решительный, но предельно спокойный.

— Я человек вежливый, поэтому ещё раз повторюсь. Пожалуйста, — слово отдает не любезностью, а металлом, — уходите отсюда, пока мне не пришлось позвать охрану, и вас не выпроводили силой.

— Здесь общественное место, поэтому иди-ка ты со своими указаниями знаешь куда. Лена, объяснись немедленно! Это твоя «бумажная работа»⁈ Ты что, спишь с ним⁈

Он пытается схватить меня за запястье, но рука Игнатьева оказывается быстрее, перехватывает ладонь Димы и отводит её в сторону. Очень легко, без какой-либо резкости.

— Слушай сюда, урод… — задыхается от ярости Дима.

В следующую секунду его кулак летит в лицо Игнатьеву.

Максим Витальевич играючи уходит от удара. Не удивлюсь, если раньше он занимался борьбой — слишком уж легко у него получается отклониться в сторону. Он не бьет в ответ. Просто ловит налету кулак Димы, заводит его руку ему же за спину. Выкручивает запястье так, что локоть вжимается в позвоночник.