Книга Так сказали звёзды, страница 98 – Ангелина Ромашкина

Я промолчал.

— Дань, ты здесь еще?

— Да…

— Если захочешь поговорить, о чем угодно, я рядом…

Слова, которые мне хотелось услышать вовсе не от Тани Борисовой. Но реальность порой настойчиво игнорирует наши желания.

— Хорошо. Ладно, мне пора. С наступившим…

— И тебя.

Я был уверен, что разговор с Таней прояснит все, но стало только хуже.

Кто-то в нашей дружной компании вовсе не хотел, чтобы мы с Евой были вместе.

Глава 34. Ева

Я возвращаюсь после встречи с девчонками к себе домой и первым делом, чтобы не думать ни о Дане, ни о том, что произошло несколько дней назад, звоню отцу.

Приложив телефон к уху, поспешно снимаю замерзшими руками куртку, скидываю ботинки и иду на кухню, чтобы сварить себе кофе и немного согреться. Гудки все идут, поэтому я успеваю заметить, какой жутчайший бардак творится на кухне. Гора грязных кружек, фантики из-под конфет, пустые плошки после съеденной лапши быстрого приготовления. Здесь будто бы живет тоскующий по сытой женатой жизни холостяк, а не девятнадцатилетняя девушка, которой мать с детства прививала привычку правильного питания.

Я быстро сполоснула турку, засыпала туда пару ложек кофе и налила воду. Конфорка вспыхнула красным цветом. Я водрузила турку на плиту и услышала наконец после продолжительных гудков папин голос:

— Евчонок, с Новым годом!

— Пап, мне не пять лет.

— Хорошо, Ева Константиновна, я вас услышал.

Я слышу в папиных словах привычную улыбку, и мне немножко становится легче.

— Па, я звоню по делу…

— В нашей семье только так. Хвалю!

В нашей семье. Мне совсем не хочется поправлять отца, хотя он несет сущий бред. Мы виделись вживую последний раз пять лет назад, когда мы с мамой летали в Москву. Снежная Королева, конечно, не хотела меня отпускать одну на встречу с отцом, но я выбила это свидание, клятвенно пообещав прочитать от корки до корки «Отцов и детей» Тургенева. Кстати, именно этот акт литературного насилия со стороны мамы поспособствовал тому, что я все-таки пристрастилась к русской классике и сдала на высокие баллы ЕГЭ по литературе.

Сам же папа после переезда в Москву ни разу не приезжал в наш город. Его родители умерли еще до моего рождения, поэтому у него в Остове не осталось никого, кроме меня. Он всегда говорил о том, что у него много работы, а единственный шанс вырваться в другой город – это командировка.

— Помнишь, ты звал меня к себе, в Москву?

— Когда ж это было… – Он скромно, будто бы смущенно, засмеялся в трубку.

— Я хочу перевестись в какой-нибудь московский вуз, – сразу же сказала я, как отрезав.

— Разве ж можно посреди года? – Веселые нотки в его интонации сменились тревожной трелью в высоком регистре.

— Я доучусь… как-нибудь. И после летней сессии перееду.

— Евчонок, – папа сделал продолжительную паузу, – в твоем вузе прекрасное образование. Мы с мамой учились там же, ты знаешь. Мне кажется, более рациональное решение – окончить ОГУ и искать потом работу в Москве…

— Но ты же говорил…

— Евчонок, обстоятельства немного поменялись. У меня сейчас так много работы, что я вряд ли смогу тебе помочь с учебой.

— Мне и не надо помогать… Я справлюсь – сама. Или ты отдал мою комнату московскому домовому? – отшутилась я.

Папа не раз говорил о том, что в его квартире найдется комната для меня, если я решусь на переезд.