Книга Так сказали звёзды, страница 101 – Ангелина Ромашкина

— Потому что Танечка могла и соврать, не моргая. В тихом омуте сам знаешь что происходит.

— Зачем ей это? Даже если бы у меня не получилось ничего с Евой, я бы все равно не стал с ней встречаться.

— Но она-то этого не знает и в глубине души наверняка надеется на то, что ты придешь к ней, когда все рухнет.

Бред какой-то. Хотя… Я и сам последние полгода надеялся, что Ева непременно придет ко мне и мы будем вместе, когда она окончательно порвет с Колесниковым.

— Ты точно думаешь, что больше никто из наших не мог это подстроить?

— Дань, ты дурак совсем? Кто? Светка? Чтобы написать про вас пост в «Подслушано ОГУ»? Все у нас разбиты по парочкам. Разве что я теперь волчица-одиночка.

— Вы расстались с Ильей?

— Да, он не моего психологического поля ягода.

Я отчетливо услышал в ее шутливом тоне грусть, поэтому не стал дальше развивать тему.

— Люсь, так и что мне делать? Таня вряд ли скажет правду, если соврала. Ева не станет меня слушать. Она уже удалила мой комментарий под постом. Да и звонить ей бесполезно – сама знаешь.

— Знаю-знаю. Только Тугодум Иванович Колесников до сих пор не допер своими боксерскими мозгами, что к Первой женщине на Земле бесполезно соваться, когда она решила поставить точку.

Когда она решила поставить точку… Мои предположения о том, что Ева окончательно вычеркнула меня из жизни, из уст Люси звучали словно приглашение на казнь.

Звук клаксона стоявшей позади жигулей на светофоре машины вернул меня в реальность. Давным-давно отсчитывал секунды зеленый свет. От переключения передачи моя машина нервно подалась вперед, и только тогда я осознал, что почти доехал до Люсиного дома.

— Слушай… Данька, я чертов гений! С тебя место на радио на весеннюю аттестацию…

— Я вообще-то сам там на птичьих правах…

— На птичьих правах ты останешься в нашей группе, если не вернешь доверие Евы, – пригрозила Люся.

— Убедительно. Ладно, я поговорю с главредом. Рассказывай, а лучше выходи, я заезжаю в твой двор.

Люся уже через пять минут сидела у меня в машине.

— С тебя кофе. – Она потерла ладони друг об друга, пытаясь их согреть.

— Практика на радио отменяется?

— Ага, не дождешься. Практика – это основное блюдо. А кофе – десерт или вишенка на торте, называй как хочешь. – Она пристегнулась так уверенно и ловко, словно каталась на этой машине каждый божий день.

Мы поехали в кофейню возле нашего университета. Там варили хороший кофе и продавали вкусное домашнее печенье с корицей и шоколадом. Единственный столик у окна был свободен, и мы, заказав американо, флэт-уайт и парочку домашних кукисов, сели на высоченные стулья с жутко неудобными деревянными спинками. В кофейне, конечно же, играл новогодний плейлист, напоминая людям о том, что наступила долгожданная волшебная пора. Только вот для меня все чудеса разом кончились, когда порог бабулиной квартиры переступила проклятая нога Колесникова.

Люся с наслаждением отхлебнула американо из высокого картонного стакана, а я даже не притронулся к своему флэт-уайту.

— Ну, рассказывай давай. Или тебя еще в Диснейленд свозить надо?

— Ой, ну язва же ты, Левченко. С Евой ты совсем другой…

Я пригвоздил ее к сиденью строгим взглядом, и она наконец начала рассказывать то, что проанонсировала еще тридцать минут назад по телефону: