Книга Так сказали звёзды, страница 96 – Ангелина Ромашкина

Как-то после пар на первом курсе, в декабре, мы случайно встретились в библиотеке. Таня читала за последней партой эссе Бродского, а я искал архивный выпуск журнала «Огонек». Евы со мной не было, видимо, поэтому Таня обратилась ко мне первой:

— Где Стрельникова?

— Приболела.

— Помнишь, ты как-то сказал, что настоящие журналисты ищут инфоповод для репортажа, а не повод для ежедневных переживаний?

— Да, высказывание в моем духе. – Я положил сумку на соседний стул и сел рядом с Таней, пока библиотекарь искала для меня журнал.

— Получается, ты не настоящий журналист? – отчего-то строго спросила она, нахмурив брови и отложив в сторонку книгу с помятой мягкой обложкой.

— Не понял…

— Ты и Стрельникова… вы же вместе?

От абсурдности ее вопроса я засмеялся, и библиотекарь строго посмотрела в нашу сторону.

— Почему ты смеешься?

— Потому что мы с Евой просто друзья. Да и у нее парень есть…

— Ясно. – Она снова взяла в руки книжку и вцепилась глазами в текст. Будто бы мой ответ ее не совсем устраивал.

Почему-то именно в этот момент мне стало совестно от того, что мы с Таней так резко перестали общаться. И я совершенно спонтанно решил позвать ее в кино, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию:

— Не хочешь сходить в кино?

Суровое выражение лица Тани сменилось легкой улыбкой.

— Можно. Только не на «Елки», – уточнила она.

Мы замечательно провели тот день: посмотрели мультфильм «Иван Царевич и Серый Волк», поели карамельный попкорн и выпили по большому стакану молочного коктейля. Таня рассказала о том, что хочет попробовать пойти на практику на радио, чтобы преодолеть комплексы, связанные с голосом. Я поддержал ее и поделился тем, что тоже собираюсь отправиться на радио.

На трамвайной остановке она взяла меня за руку и, опустив глаза на заснеженную платформу, сказала:

— Мне жаль, что из-за нее мы больше не общаемся.

Я вновь, как и в библиотеке, вопросительно посмотрел на нее. Она быстро-быстро покачала головой, мол, не обращай внимания, сказала чепуху, а затем добавила:

— Дома скину тебе конспект по зарубежной литературе.

Тут же подоспел трамвай-тройка, и она запрыгнула в него, помахав мне на прощание рукой. А я так и остался стоять на холодной промозглой декабрьской улице наедине со своими мыслями.

Больше она ничего подобного не говорила, поэтому все как-то забылось. Но вот после недавней предновогодней вечеринки у Люси, когда Ева ушла домой, Таня снова начала какой-то непонятный разговор, связанный с Евой.

— Она тебе все-таки нравится?

— Почему ты так решила?

— Иначе ты бы никогда не согласился на этот абсолютно дурацкий эксперимент.

— Вот увидишь, Ева еще выложит пост о том, что ее излюбленная астрология не работает.

В глубине души я, естественно, думал иначе, но признаться в том, что по собственной воле торчу во френд-зоне полтора года и только и жду дня, когда смогу стать для Евы кем-то большим, чем просто другом, я не мог.

— Я и без ее поста знаю об этом. Прогнозы астрологов – это чистой воды пустословие. – Таня захлопнула сборник со стихотворениями Бродского.

— Как и стихи твоего любимого Бродского, – вмешалась Света, недовольно хмыкнув и сев рядом с нами на диване.

А я воспользовался ситуацией и отошел к парням, чтобы не продолжать разговор, который потенциально мог сдать меня с потрохами раньше времени.