Книга Так сказали звёзды, страница 108 – Ангелина Ромашкина

В том, как он внимательно читал, скрывалось столько красоты и великолепия, что в одно мгновение он перестал быть для меня просто симпатичным парнем. Он стал олицетворением того самого мира – сложного, текстурированного, полного смыслов, – в который я так отчаянно мечтала уйти.

Я поглядывала на него исподтишка и боялась подойти. Думала, что он, как и одноклассники, только посмеется надо мной или вовсе проигнорирует. Но все же решила подготовиться к возможному разговору с ним. После занятий я отправилась в библиотеку и взяла по абонементу все эссе Бродского, в том числе и «Набережную неисцелимых».

Через пару занятий Даня сам со мной заговорил. Он окликнул меня, и от звука своего имени на его устах я почувствовала, как что-то замирает внутри. Моему счастью не было предела – оно стало таким безграничным, как небо над набережной в Венеции.

И конечно, я – робкая и ликующая – ухватилась за ниточку этого разговора, как за спасительную соломинку. Я вскользь упомянула в нашей беседе Бродского – его поэзию и прозу. Внутри же я кричала: «Видишь? Я читала это. Я понимаю тебя. Мы говорим на одном языке».

Моя сестра часто говорила, что самые прочные чувства вызревают не из вспышки страсти, а из неказистых на первый взгляд зерен дружбы. Из общего языка, на котором говорят души. Глядя на Даню, я безоговорочно верила в эту истину. Я верила, что однажды мы будем вместе по-настоящему – как пара.

Последний год школы растворился в суете, как сон, который забываешь к полудню. Он запомнился мне вовсе не уроками, контрольными и подготовками к ЕГЭ, а нашими пятничными встречами. Такими томительными и долгожданными. С самого утра я представляла, как бегу по петляющим коридорам вуза к нему, как по-дружески обнимаю и сажусь на подоконник рядом с ним. Как незаметно пролетают лекции, а после мы – только вдвоем – отправляемся в наше кафе или в парк.

Порой мы гуляли до самой темноты, которая превращала знакомый город в загадочного незнакомца. Иногда пили чай в «Шоколаде» – той самой уютной кофейне, где время текло медленнее, оставляя в пропитанном кофейными нотками воздухе призрачные отпечатки наших лиц. Счастливых. Знающих, что у них есть общее будущее – на факультете журналистики.

Когда наступил июнь, опьяненный запахом цветущих лип и тревогой за результаты экзаменов, я поняла, что знаю о Дане всё. Он сам, конечно, был скуп на откровения, его рассказы о себе были кратки и крайне неинформативны. Но я составляла его портрет по крохам, разбросанным в цифровом поле. Я по тысячу раз перечитывала его записи в Riders^[19]. Слушала музыку из его плейлистов «ВКонтакте», представляя, как мы танцуем медленный танец под трек «Висели вместе». Я смотрела те же фильмы, что и он, пытаясь разгадать, какие сцены могли вызвать в нем дрожь, а какие – заставить сморщиться от отвращения.

Я дошла до того, что выучила имена всех его одноклассников из Щегловска, хотя ни разу не видела их вживую. Но главным сокровищем являлся для меня сайт местной газеты его родного ПГТ^[20]. Там Даня вел колонку, где все его мысли (реальные, а не надуманные мною) обретали форму.

А однажды он случайно обмолвился о том, о чем я давно думала не раз. «Знаешь, Тань, если у меня когда-нибудь и появится девушка, то я бы хотел, чтобы у нас с ней были схожие интересы». Помню, как в груди зашевелился испуг, ведущий борьбу с тихим пламенем надежды на наше совместное будущее. Помню, как, придя домой, я заперлась в комнате, чтобы тщательно проанализировать его слова. Да, я могу стать его девушкой, если продолжу с тем же рвением интересоваться журналистикой. Хотя уже тогда я понимала, что литература занимает меня гораздо больше ремесла репортеров. Но я решила для себя, что должна пойти дальше. Ради мечты стать его девушкой.