Книга Цена прощения, страница 85 – Татьяна Катаева

А всё, что нужно было, — это всего лишь просто ей позвонить. Вот так без подготовки. И тогда бы не было девяти месяцев взаимного одиночества после того, как я вспомнил. И не было бы Антона. Не было Виты. И она бы не попыталась её убить.

Мы бы могли избежать стольких ошибок и боли.

— Катя, передай мне рыбу, пожалуйста, — просит рядом Ева. Она тянется за тарелкой и протягивает её. Я ловлю Еву за руку, останавливая, и сам беру тарелку с рук Кати.

Каждое движение — испытание. Передаю тарелку с едой принцессе, и сердце колотится так, будто готово вырваться. Я вижу её глаза: спокойные, уверенные, как будто весь мир на месте и всё под контролем. Ева улыбается, и эта её улыбка — моё маленькое счастье. Хочу закрыть глаза и просто быть с ней, держать её за руку, не думать о взглядах, о семье, о прошлом. И это будет. Скоро. Когда останемся наконец-то одни.

Я ощущаю её запах, слышу лёгкое дыхание, чувствую тепло кожи, и одновременно внутри меня — лавина эмоций: тревога, злость, ревность, любовь. Всё смешалось, давит, ломает. Но ради неё я готов терпеть всё: холодные взгляды, недоверие, проверки. Всё. Только бы быть рядом.

И когда наши глаза встречаются, я вижу в её взгляде ту же уверенность, что и на пляже. И в этот момент внутри меня что-то щёлкает. Я могу дышать. Я жив, потому что она рядом.

И даже если весь мир против нас, даже если я сам не знаю, как удержать этот баланс, даже если страх сжимает сердце до боли — я знаю одно: я не отпущу её. Никогда больше.

Вечер, как ни странно, прошёл без происшествий. Ни вспышек, ни громких слов, ни того, чего я ожидал, — просто тихое, натянутое перемирие. Словно мы с Эльдаром стояли по разным концам тонкой нити, и каждый знал: дёрни чуть сильнее — порвётся. Поэтому оба держали себя. И всё только ради Евы.

Когда мы поднялись из-за стола и начали собираться, её родители будто намеренно создавали спокойную, мягкую атмосферу. Они окружали Еву заботой, между делом благодарили меня, отец хлопал по плечу, задавал какие-то тривиальные вопросы — словно старались сделать так, чтобы этот вечер стал началом чего-то нового, пусть и хрупкого.

— Спасибо, что пришли, — сказал Давид Дмитриевич, когда мы уже стояли у двери. — Это важно. Для всех нас.

Я кивнул. Не стал говорить, что делал это только ради неё — он и так знал.

Мама Евы обняла её крепко, немного дольше обычного, будто боялась снова потерять. Потом обняла и меня — тихо, осторожно, как будто впервые признала в своём жесте: ты теперь тоже наш, хочешь ты этого или нет.

Мы вышли на улицу. Небо было тёмным, чистым, воздух — прохладным, освежающим. Ева сразу переплела пальцы с моими, словно так мы соединяемся заново после всех этих людей, слов и напряжения.

Когда мы сели в машину, она повернулась ко мне, и в её взгляде было то самое — спокойствие, нежность и что-то такое, что прожигает насквозь.

— Саша… — она тихонько коснулась моей щеки. — Спасибо тебе.

— За что? — хрипло спросил я, не отпуская её ладонь.

— За то, что выдержал. Что не ушёл. Что это всё… — она махнула рукой в сторону дома, семьи, — не испугало тебя. Не отвернуло. — Она наклонилась ближе. — Спасибо, что ты был рядом. Что ты есть.

Слова застряли в горле. Потому что это всё, что я хотел — быть рядом. И всё, чего я боялся — что однажды она скажет «ты не справился».