Книга Цена прощения, страница 79 – Татьяна Катаева

Я снова гнал как ненормальный. Асфальт подо мной летел рваными кадрами, будто мир сам подталкивал меня вперёд, приказывая — успей. Руки выжали ручку газа до конца, пальцы сводило судорогой, но я даже не замечал. В груди что-то рвалось, ломалось, сжималось в один кровавый узел из страха.

Сколько раз я должен Еву потерять, чтобы понять — нельзя оставлять её одну?

Ни на секунду.

Ни на вздох.

Потому что только вместе мы сила. Только когда мы вместе — я жив. Всё остальное — пустота.

Меня трясло. Настолько, что руль прыгал под ладонями. В висках стучало так, будто готово было сорвать голову. Лихорадка опять поднималась — адская, обжигающая, похожая на тот жар, который я чувствовал тогда перед аварией. Но сейчас… сейчас я дожму. Я доеду. Я не сорвусь. И не позволю никому, НИКОМУ нас разлучить.

Ни Вита, ни семья Евы — не встанет между нами.

Судьба тоже.

Да хоть вся вселенная будет против нас — я разнесу её, если придётся.

Телефон в кармане не перестаёт вибрировать, трель отдаёт болью в позвоночнике. Я спешу, но почему-то понимаю — игнорировать нельзя.

Я резко сворачиваю к обочине, так что мотоцикл виляет, чуть не падает. Глушу двигатель, вырываю телефон, даже не глядя.

Антон.

Антон, какого хрена?!

Сжимаю зубы. Холодная волна неприязни поднимается сама собой. Звонит не просто человек — звонит тот, кто когда-то держал Еву за талию. Кто целовал её у меня на глазах. С кем она засыпала все эти месяцы, пока я подыхал без неё.

Он мой соперник, несмотря ни на что.

Мой страх.

Моё прошлое поражение.

Он не может просто так звонить. Что-то случилось.

— Что тебе надо? — рык вырывается сам.

Но в ответ — не холод, не спокойствие, не раздражение.

В ответ — паника.

— Лисицкий, слушай внимательно! — Антон буквально выплёвывает слова. — Мне звонила Вита. Я не знаю, что между вами произошло, но она… она была не в себе.

У меня внутри всё сжимается.

— Я тоже с ней говорил, — прошептал я. — Угрожала… Она угрожала покончить с собой.

— Нет, — Антон перебивает резко. — Она не собирается убивать себя.

Это не облегчение. Это удар. Сначала — неосмысление, и лишь потом — понимание.

— Что? Почему?

— Потому что голос у неё был… — он запинается, словно подбирает слова, — не отчаянный. А… решительный. Холодный. Она звучала так, будто знает, что собирается сделать. И это точно не с собой.

Воздух вылетает из лёгких. Все мышцы будто обрезает.

— Антон… — я впервые за весь разговор говорю тихо. — Ты хочешь сказать…

— Она хочет навредить Еве. Прямо сейчас. Лисицкий, ты слышишь меня? Я уверен. Она была безумно спокойной. Чертовски ровной. И сказала… что «решит вопрос».

Мир вокруг меня побледнел. Дорога исчезла. Осталось только одно слово — Ева.

— Где ты?! Почему ты не с ней?! — кричит он на меня. И я понимаю его. Потому что знаю, что это за чувство — переживать за любимого человека. И пусть Ева не любит его, но он её… Это больно признавать, что он был с моей Евой… Но, по крайней мере, с его стороны это было искренне. — Найди её. Я ведь в Нью-Йорке ещё. Мчу в аэропорт. Уже в машине. Я не успею. Ты ближе. Ты должен найти её. Пойми, Саша — я прошу не как мужчина, который её любит. Я прошу как человек, которому она безумно дорога. Ты же сам всё прекрасно понимаешь…

У меня перехватывает горло.