Книга Цена прощения, страница 70 – Татьяна Катаева

Вот она…

Эта комната пропитана одиночеством и болью. Каждое фото — это напоминание о том, как могло быть, но не вышло. Что я и он совершили множество проступков. Ранили друг друга, хоть и безумно любили.

Боже, он тут. Мой. Родной. Любимый. Мне кричать от счастья хочется. Плакать. Молить Бога, чтобы наше счастье больше никогда не заканчивалось. Мы заслужили его. Мы заплатили за него сполна. И теперь никто и никогда нас не разлучит.

Стыдно ли мне перед Витой? Нет. Возможно, я сейчас так думаю из-за эйфории и неожиданно навалившегося счастья, и, к примеру, завтра совесть всё-таки начнёт топить меня. Пусть. Мне не страшно. Я справлюсь с муками совести, потому что я не забирала чужое — я вернула своё. Человека, которого у меня забрали… Лживыми поступками, обманом, недосказанностью, собственной трусостью, глупым ожиданием. Такие слабые аргументы против нашей любви сыграли губительный исход, что привело к нашему расставанию.

— Моя принцесса уже не спит, — открывает он один глаз и прищуривается. — Неужели выспалась?

— Как можно спать, когда внутри разрывает от счастья. Мне петь хочется, — честно признаюсь ему и, наклонившись, легонько целую его в нос.

Вот только мой зверь от такого невинного касания щурится, напрягается и моментально подхватывает меня, опрокидывает и прижимает спиной к дивану.

Кайф.

Какой же это кайф чувствовать его кожу к коже. Взгляд к взгляду. Дыхание к дыханию.

— Ты такая красивая, — почти шёпотом говорит. Его кадык нервно дёргается, а скулы, они… словно в напряжении от желания. — Ты прости, я ещё долго не смогу выпустить тебя из своих объятий.

— А ты не выпускай. Давай это будет наш рай, и мы никуда отсюда не будем выходить неделю. А лучше месяц.

— Ха-ха, я бы с радостью. Но продуктов тут максимум на сутки. А на кофе — мы долго не протянем, особенно если не будем вылезать из постели.

— Последнее предложение весьма заманчивое, господин Лисицкий. Звучит о-о-очень вкусно и соблазнительно.

— Так может, тогда не стоит откладывать? Я безумно соскучился, родная, — проходит языком по моей скуле и опускается ниже, к шее.

— Саша, — почти задыхаясь, зову его. Он отрывается от кожи и поднимает глаза вверх. В них я вижу беспокойство. Наверное, мой голос выдал мои мысли куда быстрее, чем я начала говорить. Просто мне страшно. Безумно. Я боюсь, что за этой дверью нас не будет. Что всё, что сейчас в этих стенах, только тут и останется. Я боюсь его снова потерять. — Что будет с нами, когда мы выйдем отсюда? — мой голос дрогнул и стих.

Саша резко выпрямляется и садится на край дивана. Подхватив меня, он кладёт меня к себе на колени, как маленького ребёнка, которому сейчас будет петь колыбельную. Его движения мягкие, приятные.

— Когда мы выйдем отсюда, ничего не закончится. Мы будем вместе. Всё, что я говорил вчера — правда. Я люблю тебя и больше ни одного дня не хочу проводить без тебя.

— Правда? — то ли у меня сегодня повышенная чувствительность, потому что слёзы собираются в глазах. То ли я просто слишком долго ждала этих слов в реальности.

— Правда, малыш. Хочешь, сегодня перевезу твои вещи к себе?

— Но как? А Вита?

— Да, ты права. Извини. Но с Витой я вчера поговорил — мы расстались. Вопрос с вещами решим чуть позже. Я просто спешу так, ведь больше ни секунды не хочу быть без тебя. Нам так много нужно успеть. Ева, я люблю тебя. Веришь мне?