Онлайн книга «Цена прощения»
|
— Так лучше, — выдыхает. Я не дышу. Не могу. Потому что это прикосновение обжигает сильнее любого прожектора. Щёлк. Щёлк. Кадры сменяют друг друга. Я делаю то, что умею — позирую. Настоящая я осталась за дверью студии, сюда вошла пустышка, которая умеет играть на камеру. В ней нет настоящих чувств. Нет воспоминаний о касании этого мужчины. Нет любви. Я работаю плавно, уверенно, будто тело моё автоматом вспоминает, как надо: как повернуть плечо, как отвести взгляд, как чуть приоткрыть губы. Потому что если впустить в эту студию хоть частичку чувств — всё закончится катастрофой. Слёзами. Криками и моей явной болью. А так нельзя. Я должна помочь ему вспомнить без слов. Но я всё равно чувствую, как его взгляд скользит по мне, по каждой линии, по изгибу шеи, по рукам, которые дрожат едва заметно. — Ева, — шепчет он где-то из-за камеры. — Что? — Не закрывайся. Я хочу видеть тебя. Настоящую. Не позу. Тебя. Настоящую? Если бы он знал, как страшно быть настоящей рядом с ним. Я делаю глубокий вдох, откидываю волосы, стягиваю блузку через голову. Под ней — кружевное чёрное бельё. Тонкие лямки, мягкий гипюр, чуть блеска от света. На секунду я ловлю его взгляд — и вижу, как зрачки расширяются. Да, он замер. Рука, держащая камеру, чуть дрогнула. Он будто забыл, где находится. Фотограф, который работает в стиле «ню», замер, когда увидел меня в белье. Значит ли это хоть что-то? — Продолжай, — едва выдыхает. И я продолжаю. Потому что если остановлюсь — заплачу. Я вспоминаю, как когда-то покупала такой же комплект. Тогда это было для него. Для первой настоящей съёмки. Но я забыла его дома и тогда осталась без ничего. Он снял меня «ню», говорил, что это не про тело, а про душу. Что я самая красивая, когда не боюсь себя. Щёлк. Щёлк. Я двигаюсь плавно — изгибаю спину, поворачиваюсь боком, опускаю взгляд. Саша подходит ближе, касается плеча. — Не так. Расслабься, — тихо говорит. Его ладонь ложится на моё плечо. На секунду — тишина. Только дыхание. Его и моё. Смешанное. Я поднимаю глаза, и наши взгляды встречаются. Он будто хочет что-то сказать, но не решается. А я — не должна. Мне нельзя говорить то, что требует сердце. Оно просит кричать о любви. Просит рассказать ему правду. Просит в ответ его любить... Я не должна этого хотеть. И всё же… Медленно, почти машинально, я отстёгиваю лифчик. Тонкие бретели спадают с плеч. Ткань падает к ногам. Воздух между нами густеет. Он перестаёт фотографировать. Просто стоит. Смотрит. И молчит. Я чувствую на себе этот взгляд. Я прикрываю грудь рукой, как и положено модели, и продолжаю позировать. Но в моей груди сейчас такой Армагеддон. Сердце стучит гулко, на коже выступают мурашки. И пусть Саша продолжает фотографировать, я знаю, что он смотрит сквозь призму объектива. Но видит ли он сердцем? Или же только глаза видят меня? Я снимаю юбку и остаюсь в одних кружевных трусиках. Дело не в желании раздеться перед ним. Возбудить. Нет. Я хочу, чтобы он вспомнил это тело. Как обласкал его. Как сводил с ума и сам сходил. Как сильно он жаждал его получить. — Ты счастлива? — неожиданно спрашивает он. Я замираю и поднимаю устало на него глаза. |