Книга Цена прощения, страница 32 – Татьяна Катаева

— Здорово. Тебе полезно общаться. И кто же это был? — мама так воодушевлённо болтает, даже не замечая моего настроения и сарказма.

— Антон встретил одноклассницу. Они долго обсуждали предстоящую встречу выпускников. Она правда была не одна. С парнем. Представляешь, мам, он попал в аварию год назад и чуть не разбился. Чудом выжил.

Ох как меня трясет в этот момент. И это замечают все. У Кати напрягаются плечи, и она перестаёт резать овощи. Папа отрывает взгляд от газеты и тоже смотрит на меня. Мама просто замирает. А Эльдар наконец-то отрывает свой взгляд от улицы и поворачивается ко мне. Именно на него я смотрю дольше всех.

— Значит вы все знали, — делаю я выводы по их выражению лица. — Все знали и ничего мне сказали? — ору я. — Да как вы смели? Кем себя возомнили?

— Ева, — первым хочет сказать Эльдар. Ну конечно. Глава семьи. Именно он решает всё. Это он запретил им говорить.

— Заткнись! — кричу я и хватаю первую попавшуюся вещь и кидаю в него. Чашка летит, но не достигает цели, разбивается где-то на полпути. — Как вы могли не сказать мне?

— Так было лучше для тебя! Он уничтожил тебя. Ты видела себя в зеркало? Год прошёл, а от тебя только тень осталась. На таблетках сидишь. К психиатру ходишь. Думаешь, мы ничего не замечаем? — бьёт он меня словами. А мне плевать, что они знают или думают. Не имели права. Предали. Они ещё хуже поступили, чем он.

Я снова начинаю хватать посуду и швырять в него. В этот раз ему в грудь прилетает тарелка. Чашка летит где-то в окно. Он надвигается быстро и хватает меня в свои объятья. Сжимает до хруста.

— Я тебя ненавижу! — кричу я и захлёбываюсь слезами. — Ненавижу! Всех вас! Никогда не прощу! Никогда!

Я бью его грудь кулаками. Кричу. Плачу.

— Тс-тс, сестрёнка. Успокойся. Так надо было для твоего добра.

— Да что ты знаешь о добре? — тихо, безэмоционально шепчу. — Ты чёртов эгоист, только о себе думаешь. За всех решаешь, — хныкая продолжаю шептать. — Я думала, он меня не любил и не приехал из-за этого. А он в аварию попал. И никто мне не сказал. Никто.

— Ева, я сам не знал. Я узнал месяцев через пять после аварии. Они держали всё в тайне. Оперировали его за границей.

— И всё равно ты должен был сразу мне сказать. Сразу. Я не прощу вас. Не прощу.

Силы покидают тело. Эльдар подхватывает меня на руки и несёт в спальню. Я помню, что меня укрывают, мама сидит со мной и гладит волосы, пока я не засыпаю.

А там, во сне, я снова и снова повторяю одни и те же слова:

"Саша, спаси меня... Саша, ну где ты... Мне так больно... Как ты мог... Предатель... Саша, ты убил нас. Слышишь? Убил!"

И просыпаюсь в больнице одна. Раз за разом. Круг за кругом. Ад за адом.

Снова я просыпаюсь вымотанная и опустошённая. Правда в этот раз со мной в кровати лежит Антон. Он трогает мои волосы, лицо и тихо что-то шепчет. От него приятно пахнет, и меня это успокаивает.

— Проснулась? — он целует меня в щёку и отстраняется.

— Да. Сколько времени? — пытаюсь я ровно спросить. Но голос сел, и из-за сухости во рту каждое слово царапает внутренности.

— Уже утро.

— Ничего себе, я спала, — пытаюсь ему улыбнуться.

— Выспалась?

— Нет, — устало выдыхаю и приподнимаюсь на локти.

— Опять снились кошмары?

— Они знали, Антон, — вместо ответа говорю. — Они все знали. Как они могли предать меня?